– На днях купил, – Сашин взгляд сверкнул пониманием, несмотря на то что Алиса с завидным усердием заталкивала все «но», «однако», «почему» и «для кого» вглубь, подальше от проницательного льдистого взгляда. Она пообещала себе не сомневаться. Подарить себе эту ночь с Сашей, а потом… – Надеялся на счастливый случай с тобой.
Алиса облизнулась, вспыхнула, выдохнула, оказалось – всё это время она не дышала. Посмотрела на стоявшего у изножья кровати, и протянула руку. Саша улыбнулся, как умел только он, и, Алиса знала это наверняка, только для неё. Начал раздеваться, заставляя жадно следить за каждым движением сильного, тренированного тела, смотреть на внушительную эрекцию.
Потом… потом стало душно, обволакивало туманом желаний, мороком острого чувственного наслаждения, похотью настолько откровенной, что Алисе почти наверняка стало бы стыдно, если бы она задумалась.
Но разве возможно думать, когда занимаешься любовью, чувствуешь любовь, бегущую по венам, омывающую каждый орган в молодом, жаждущем теле. Ощущаешь в каждом вдохе, выдохе, стоне, крике, движении. Когда ты и есть сама любовь.
Уснули лишь под утро, Алиса никогда раньше не была настолько вымотана и счастлива в одно и то же время. Никогда не шептала настолько жарко, не целовала так откровенно. Не лишалась разума, не сводила с ума. Не улыбалась так широко, не была столь откровенно счастлива.
Проснулись после обеда под шум дождя, сбивающего яркие листья, придавливающего отчаянную траву и горько пахнущие осенние цветы на клумбах коттеджного посёлка. Алиса долго не хотела открывать глаза, наслаждалась поглаживаниями тёплых мужских рук. Обняла покрепче Сашу, вдохнула одуряющий запах любимого мужчины, уткнулась в бок, едва не замурчала от удовольствия и долго лежала, жмурясь, как кошка у тепла.
– Алиса, – вывел из магнетического транса шёпот Саши. – Ты не хочешь встать, поесть?
– Нет, – буркнула она.
– Я настолько плох, ты совсем не потратила калории?
– Ты настолько ужасен, что я не могу встать, – лениво прошептала Алиса. – Не могу пошевелить ногами, руками, головой… – Их пальцы переплетались, едва сжимались, отпускали и снова переплетались – не хотели отпускать друг друга.
– Давно не было, – усмехнулся он. – Прощения попросить?
– Нет, – она едва пожала плечами. После бессонной, безумной ночи одолевала томная лень, совершенно не хотелось думать, насколько давно. Вообще – думать.
– Готовился к Олимпийским играм, потом выступал, – для чего-то пояснил Саша так же тихо, в полудрёме.
– А в Кристийнанкаупунки?
Саша действительно ездил к Арттери после Олимпийских игр, именно поэтому он оказался в коттеджном посёлке в тот момент, когда Сёмке стало плохо – устав после более чем полутысячи километров за рулём, свернул на дачу родителей.
– Вы не пили и не… занимались сексом? – Вспомнила она слова Марьяны о цели поездки собственного мужа. Произнести «трахались» Алиса по-прежнему не могла, несмотря на всё, что происходило сегодняшней ночью.
– Знаешь, я ездил к другу, его бросила девушка, – ответил Саша. – Он ухаживал за ней два года, ездил к ней в Лондон, сделал предложение. А она его бросила. По телефону… – быстро перекатился, Алиса растерялась от того, как ловко он вывернулся из её объятий и навис сверху. – Дерьмовый поступок, Алиса Щербакова, – он смотрел в глаза, не позволяя отвести взгляд, спрятаться, сжаться. – Арттери определённо было не до баб и выпивки. И мне тоже, особенно когда сказал, что намерен встречаться с тобой.
– Как он? – невольно накатывали слёзы.
Сожалела, как же Алиса сожалела обо всём, что произошло у неё с Арттери, о боли, которую причинила добродушному человеку-медведю. Она не должна была поступать с ним настолько подло. Не должна была приглашать той ночью домой, давать ему надежду, использовать, пытаясь заживить бесконечно кровоточащую дыру в сердце.
– Плохо, но он справится. Мы нормально поговорили, по-человечески. Друзьями вряд ли останемся, но зла на меня и на тебя он держать не станет. У него планы – заканчивается контракт со сборной США по плаванию, ему предложили место спортивного врача, массажиста в НХЛ. Он согласился. Пока мы сидели в баре в Кристийнанкаупунки, вокруг крутилось много девушек, одной он улыбался чуть больше, чем остальным.
– Мне жаль, – вздохнула Алиса. – Жаль, что так получилось.
– У нас у всех есть шанс начать всё заново. Давай не профукаем его?
Алиса согласилась. На шанс, на поздний завтрак, скорее уж обед. Они готовили вместе, топчась босиком на тёплом полу, отвлекаясь на поцелуи и объятия. Оладьи то и дело подгорали, кофе в турке выкипел, залил плиту и был безжалостно заменён на капучино из кофе-машины, а омлет остался на плите, потому что нашлось более увлекательное действо – занятие любовью.
На обед оправились в дом Алисы. Там нашёлся суп и вчерашняя паста, что и было проглочено Сашей, без хлеба и соли. Не успела поставить на стол тарелки, как изголодавшийся спортсмен съел свою порцию.
