Почему вдруг такая приветливая, жизнелюбивая, столь обрадовавшаяся гостям бабушка Маша стала от них прятаться, притворяться спящей и плакать по ночам? Аня не находила причины. Может быть, и правда почувствовала себя плохо, не хотела пугать? Но она как раз крайне встревожила недомолвками! И не логичнее ли принять заботу в случае болезни, а не стараться как можно реже попадать в поле зрения?
Всё это было абсолютно непонятно.
Пятница не принесла ничего хорошего. Мария Фёдоровна продолжала вести себя загадочным образом. За завтраком она выглядела сильно уставшей, с опухшими и покрасневшими веками, но девочки не задавали вопросов, чтобы не смущать. Утром Аня рассказала о своём предрассветном приключении, но Кристина тоже не смогла найти объяснение, только досадовала, что её не разбудили.
Бабушка очень рассеянно пересмотрела вещи во дворе. Аня видела, что она сейчас не хочет этого делать, но как будто…
Днём Кристина пробовала поговорить, но баба Маша замахала руками и поспешно удалилась «прикорнуть». Обескураженная Крис осталась на кухне, утирая непрошеные слёзы.
– Ань, ну почему?! – всхлипывала она десять минут спустя. – Я бы решила, что это из-за тебя или она сердится на меня, или на отца, что у неё что-то стряслось… если бы мы приехали и застали её такой! Но так вот, ни с того ни с сего… Тебе не кажется… не кажется, что бабушка меня боится?
Аня промолчала. Она сделала аналогичный вывод ещё днём.
К субботе хозяйка превратилась в осунувшуюся тень. Во взгляде теперь сквозила какая-то затравленность, движения стали нервными, а голос – тихим и сдавленным. Гостьи не находили себе места. Ночью Аня со страхом думала о матери Кристины, пребывающей в психиатрической лечебнице, и о том, что такие вещи часто наследственные. Жить с безумной старушкой жутко, но что могло вызвать внезапное помешательство? Аня перебирала в уме все события переломного утра: они готовились разгребать рухлядь, Аня взяла ключи и ушла во двор. Когда она вернулась, Марию Фёдоровну будто подменили.
Принцесса Авелилона вспомнила, что накануне та запретила трогать сарай и заперла его на замок, выслав их к пруду. Опасалась, что они найдут там… что-то? Но что? Почему всё же дала ключ, если не хотела? Да и что можно обнаружить в обветшалом сарае, особенно учитывая, что он уже очищен и ничего такого в себе не скрывал? Плюс с этой версией не вязалось полное отсутствие интереса Марии Фёдоровны к разобранным вещам. Но, кроме решения начать уборку, вообще ничего не происходило.
У старушки нет мобильного телефона, стационарный стоит в спальне, где ночевали они с Крис. Значит, такая метаморфоза – не из-за внезапного звонка. Заключив, что Шерлок Холмс из неё никудышный, Аня бросила провальный анализ и стала утешать совсем расстроенную подругу.
Они расспрашивали бабушку вместе, но безуспешно. Мария Фёдоровна упорно не хотела общаться, однако сегодня казалась скорее озадаченной, чем испуганной. Аня и Кристина не знали, радоваться этому или нет.
– Ввечеру растолкую, – неожиданно заявила старушка в воскресенье накануне их отъезда. – Токмо с мыслями надо собраться. А вы простить меня, грешную, за всё.
Подружки переглянулись и закивали. Баба Маша попыталась выдавить улыбку и вскоре ушла.
– Я перестала что-либо понимать, – пробормотала Крис.
– Во всяком случае, она больше не делает вид, что всё в порядке, и согласилась объясниться, – протянула Аня. – Но зачем ждать до вечера?
– Ох, не по себе мне… Извини, что потащила тебя сюда, – после паузы добавила подруга. – Не очень красиво вышло.
– Вот ещё! Не хватало тебе попасть в эту ситуацию одной.
* * *
Настенные часы в гостиной пробили восемь, потом девять, а бабушка всё не показывалась из комнаты. Они уже начали волноваться, когда в половине десятого она наконец позвала к себе.
Мария Фёдоровна сидела в плетёном кресле, завернувшись, невзирая на духоту, в шерстяной, свисающий до пола плед. Её волосы, обычно собранные в тугой пучок, сейчас были распущены и седыми куцыми прядями спадали на выпирающие ключицы. Это придавало ещё большее сходство с умалишённой. Аня поёжилась.
Люстра была выключена, горела только лампа на столе. От неё исходил тяжёлый оранжевый свет, а по стенам разбегались тени. Мария Фёдоровна выглядела решительно, но её плечи едва заметно вздрагивали. От подобного антуража Аня внезапно испытала такой страх, что захотелось как можно скорее убежать подальше из этого захолустья, от странной хозяйки в родной город, в свой гостеприимный дом, к семье. И пусть Соня катается по этажам на роликах и дезинфицирует чашки антисептиком, а Стася прячется в саду и кидает за забор Полины петарды, пугая Рустама. Аня невольно стиснула пальцы Кристины и очень порадовалась, что они тут хотя бы вдвоём.
Мария Фёдоровна внимательно смотрела на своих гостей, будто искала силы начать.
Аня и ждала этого, и боялась.
