– Ну, во-первых, дно у моря есть. Даже в самых глубоких его местах. Во-вторых, если уж ты упадешь так, что не сможешь выплыть, то скоро захлебнешься и умрешь. Потом или уйдешь на дно, или всплывешь, но всяко не сможешь погружаться целую вечность. Кстати… А ты плавать-то умеешь, шодан?
Игирид снова в ужасе затряс головой.
– Дожили! – воскликнула Фергия. – Жить у моря и не уметь плавать!
«Он ведь вырос подле огромного озера, он не мог не научиться», – подумал я и, судя по всему, правильно истолковал ее взгляд. Вот только Игирид ничего не помнил об озере.
– Ну хорошо, – сказала Фергия, – ты хотя бы можешь показать нам самые опасные рифы у побережья? Мы станем искать обломки корабля там, а уж потом, если ничего не найдем, отправимся дальше. В открытом море ты нам не сумеешь помочь, но мы будем благодарны, если укажешь путь до границы твоих владений, Игирид-шодан.
– Укажу. Как стемнеет, отправимся, – сказал он, подумав. – Сперва надо править к Пальцам – там неопытные корабелы часто разбиваются в прилив. Потом к Белой скале – возле нее опасный водоворот. Это ближе всего к нашей гавани. А дальше видно будет.
Правильно, если корабль потерпел крушение поблизости, мы что-то да найдем, а если его потопили или угнали… Ну, тогда придется искать как-то иначе. И я искренне надеялся, что план у Фергии есть.
Увы, я не учел, что план у нее, в отличие от Флоссии, чаще всего один: ввяжемся в дело, а там видно будет…
Вот именно поэтому я теперь стоял на скале недалеко от поселка и ждал захода солнца. При свете дня Игирид лететь отказался – боялся напугать жителей и тем более моряков с кораблей на рейде, как он сказал. На это Фергия напомнила, что не далее как утром прилетел я, однако никто не переполошился, только мальчишка-связной прибежал. И, кстати, появляются ли тут другие драконы? Может, связные? Или так, по своим делам?
– Арду шодана за Великую принял, – проворчал Игирид. – Масть похожая.
– Нет, – тут же сказала Фергия. – Он спросил, чей это летучий зверь. И удивился, когда Эйш стал человеком и заговорил. Стало быть, видел драконов не в первый раз, но не знал, что они умеют превращаться, а многие даже разумнее людей. Ну, как Великая. И паники не было ни в гавани, ни в поселке, там не удивились и не кинулись узнавать, что к чему.
Игирид мрачно засопел, но ничего не сказал.
– Снова тайны, – вздохнула она, – что ж, надеюсь, не смертельно опасные… Гляди, солнце почти село! Летим скорее!
Кажется, Игирид сменил облик с огромным облегчением – ведь так он не мог отвечать на бесконечные вопросы Фергии!
Я отпрянул, когда увидел его, – этот дракон был крупнее меня вдвое, а еще заметно отличался по виду. Как и сказал Арду, оказался он чернее самой ночи, только на загривке и на окончании хвоста чешуя отливала вороненой сталью. Тело короче и массивнее моего, крылья тоже короче, но шире. Если я силуэтом напоминал морскую птицу вроде штормвестника, то Игирид, скорее, коршуна. И морда у него отличалась от всех, что я видел прежде: и челюсти не такие узкие и вытянутые, как у всей моей родни, и глаза посажены иначе…
– Вот так диво… – прошептала Фергия, застегивая пряжки на сбруе и карабкаясь мне на спину. – Не удивлена, что Иррашья им заинтересовалась! Но об этом мы с ней самой потолкуем, а пока – летим скорее! Орта ждет!
Игирид взмыл в небо первым – непривычно как-то, он прыгнул вниз со скалы и только потом расправил крылья. Интересно, с ровной площадки он взлететь сумеет?
Я по привычке отступил назад, присел и прянул вверх, поймал восходящий поток и легко поднялся над Игиридом, который мощно работал крыльями.
– По-моему, он и летать толком не умеет! – крикнула мне Фергия, хлопнув по шее, чтобы обратил внимание.
Я кивнул и скользнул ниже, прошел впритирку к Игириду. Он не отреагировал: все его усилия были сосредоточены на том, чтобы держаться в воздухе.
Но… это же так просто! Этому учат прежде всего, одновременно с тем, как учишься ходить!
И тут я вспомнил, в каком месте вырос Игирид: там не было ветров. Он знал – я же видел в его обрывочных воспоминаниях, – что нужно взлететь повыше, туда, где господствуют сильные потоки, а тогда уже выбирать направление, только не успел этому как следует обучиться. Он не управлял собой, когда бежал прочь от родного дома, ставшего огненной ловушкой, он положился на волю ветра. Все, на что его хватило, – выбрать нужное направление и лечь на тот поток, что стремился к морю… упасть в это море, когда рассеялся вихрь, и напугаться раз и навсегда. Да еще Иррашья: кто знает, что именно она уничтожила в памяти Игирида? Может, заодно с воспоминаниями о родителях и их гибели стерла и знание о том, как управляться с ветром? Чтобы не улетел куда глаза глядят? Так-то он далеко не доберется, дракон не птица, особенно такой массивный…
– Он крыльями и хвостом волну цепляет, – с досадой произнесла Фергия, будто читая мои мысли. – Это разве дело?
Я рыкнул, в смысле – не дело, конечно.
– Тогда подстрахуйте, – сказала она и выпрямилась в седле, а я напрягся – от Фергии можно было ожидать любой пакости. – Да не меня, его!
