Оделись и пошли в столовку. Там уже все ждали, кроме божеств. Хм, где же они?
Не нравится мне сейчас то что их нет, и тот разговор тоже.
— Алина, а где твой? — спросила у сидящей напротив девушки, она нахмурилось.
— Зачем тебе? — о, господи, ревнует? А смысл? Я на данный момент счастлива со своим, божеством.
— Зачем? Нет твоего, значит с ним мой, все логично. — она покраснела, опустила глаза.
— Не знаю, он к Убийце утром ушел, и больше не пришел. — промямлила девушка и уткнулась лицом в ладошки. Ууу, худо дело. У меня там в гараже ящик с вином, виски, коньяком и водкой, и это не один ящик.
— Ася, Дана твоя наставница, от нее не на шаг. Я буду завтра, наверно. Нас не беспокоить! — подорвалась, взяла девушку под руку и потащила в гараж.
— Куда мы идем? — нехотя волочила ноги Алина.
— В место, где нет никаких ограничений, и где нет проблем. В мой гараж! — и со злобным хихиканьем втолкнула в дверь, зашла следом, заперла. Нас никто, не должен потревожить. — Что предпочитаешь, вино, виски, коньяк или водку?
— Давай коньяк. Что уже мелочиться. — махнула рукой и хлюпнулась на диван. — Закусь у тебя есть?
— Только консервы, и этот пенопласт. — на ее удивленный взгляд, пояснила. — Хлебцы, в простонародье пенопласт.
— Раз другого нет, пойдет и это. — уже веселей кивнула девушка, пока я открывала первую бутылку, она намазывала на пенопласт паштет, затесавшийся в коробку к рыбным консервам.
В общем понеслось, пили за все, всех и вся. Вспоминали жизнь до катастрофы, во время и после. Я изрядно выпив рассказала то, из-за чего, точнее кого, произошел мировой писец. Поплакали, выпили за это.
Разговор зашел за любовь, я выплакалась от души, вспомнила все. Она же плакала из-за того, что не может быть с любимым. И меня это так опечалило, совместными усилиями пришли к выводу что, моя кровь особенная.
Возможно, что, если она погубила мир, может и не дать погибнуть остаткам. А также, может дать ей возможность, быть с любимым. Выпили за это, и все дальше провал.
Просыпаюсь я значит, от дикого бодуна. Болело запястье, споткнулась через бутылку, та толкнула вторую и понеслось. Я такой грохот сотворила, наверно вся база слышала.
— Че так громко? — прохрипела рядом лежащая взлохмаченная, зареванная девица. Я наверно не лучше.
— Сорян, не хотела. — просипела в ответ, блин, а мой голос? А бутылок сколько? Боже мой! Ну я и пьянь, ну не одна, хоть это радует. Пили мы коньяк не долго, всего две бутылки, дальше было вино. Около десяти бутылок, а запястье то у меня почему порезанное? Я что, вены резать хотела? Так нет причин. — Ты хоть что-то после коньяка помнишь? — нашла не допитую бутылку вина, не сдержавшись пригубила, аж жить легче стало.
— Неа, после коньяка как обрезало. — она с трудом села, выхватила бутылку и присосалась к ней. Меня пронзила ревность, я тоже хочууу.
— Мне оставь! — болезненно прохрипела и забрала бутылку. — Это походу последняя, так что пополам!
— Хорошо, у тебя воды обычной нет?
— Нет, у меня только алкоголь. — вдвоем скривились, не, пить хватит.
— Печаль, мне бы сейчас кофе крепкого. — болезненно проворчала та и с трудом встала.
— Сколько сейчас времени? — завозилась в поисках хоть чего-то говорившего об этом. — Можем еще успеть в столовую на кофе.
— Уже обед, опоздали. — на ее тонком запястье красовались такие же тоненькие часики.
— В тройне печально. — где же Сергей с его термосом? Опять больно по сердцу резануло, его хоть похоронили?
Пока сидели и судорожно думали, что делать, в двери очень громко, и очень болезненно забарабанили.
— Алекс! С тобой все хорошо? — взволнованно спрашивал мое божество. — Почему твоей кровью пахнет?
— Я о консервную банку порезалась. — нагло соврала, пока не разберусь о происхождении моего ранения, буду врать.
— Почему ты у меня двоишься? — неожиданно удивленно спросил Анубис. И с тройной силой за тарабанил в дверь. — Открывай!
— Имей совесть! Голова то болит! — открывать не хотелось, еще получу за вранье.
— Я сейчас выломаю дверь, и будет хуже!
— У тебя она тоже двоится? — ой, хана нам, младший пришел. — Открывай, по-хорошему! — так, двери мне еще нужны, идем открывать. Первым вошел старший, подхватил меня под мышки и унес на диван.
— Ууу, алкаши. — протянул младший, вошел следом, и закрыл двери.
— Вот это палец? — злобно прорычал Убийца, тыкая мое запястье мне же под нос. — Что вы здесь творили?
— Вспомним, скажем! — проворчала моя бедная персона и растянулась на диване.
— Брат, ты тоже это чувствуешь? — потерянно протянул Зебра, мой прислушался, присмотрелся, охренел и сел рядом.
— Что вы здесь творили? — осипшим голосом спросил младший, у старшего, по-моему, дар речи отобрало.
— Я лично не помню. — отозвалась девушка, и прислонилась к своему божеству, тот неловко приобнял ее.
— Я тоже, поделитесь кто-то силой, а то слабость одолела. — подползла к своему, улеглась на его колени и скрутилась клубочком. Выполнили требование на ура, я чуть не взорвалась, дураки. И вуаля, пошли воспоминания! Оказывается, мы пришли к выводу, что моя кровь может помочь ей.
