— Да? И на долго бутербродов хватит? — ехидным голосом спросил мужчина, я на него не смотрела, но знала, что сейчас он улыбается, и тут же в голову влезли воспоминания о улыбке Макса. Не вовремя блин.
— Не знаю, но я готова умереть в этой прекрасной машине. — видимо такой ответ его сбил с толку, умолк.
— Что с тобой случилось? — через пару минут молчания все же спросил он о насущном.
— Ни чего интересного, расскажу уже при всех, что с тобой случилось? Как ты выжил? Как выжили все остальные? — быстренько перевела тему и немного притопила газу, дизель утробно рыкнув потащил бронированную тушу по влажной дороге, туман кстати постепенно начал развеиваться, как я поняла?
Фары начали освещать кусок дороги немного больше чем до этого, вот и позволила разогнать машину. Блин сзади же тянется погрузчик, не знаю, как он пережил поездку до этого. Но, я думаю ему хватит если еще раз разгонюсь, и он развалится, хотя грузовик и без колес его потянет за собой как бумажку. Интересно, колеса на месте?
— Ну… Было сложно, я тогда был на службе, вакцины не вводили так как медперсонал отсутствовал. По телеку тогда показали, что творится из-за нее, пришел приказ блокировать улицы, отстреливать взбесившихся. Да, так радикально все, знаешь тогда по всем странам ее делали, снимали прямые репортажи. В больницах были километровые очереди, и эти места стали рассадниками вируса. Мы честно пытались, но раненых, укушенных было много. Все началось сразу по всему миру, власти еще пытались что-то обещать, но вскоре куда-то свалили, надеюсь, что их порвали эти твари. — он начал немного злится. — Полковник приказал вывозить свои семьи на базу, сказал, что это уже не остановить, пытались направлять выживших к нам. Честно скажу он больше не собирался держать улицы. Пока не начался полный хаос мы выставляли плакаты с указаниями места спасения, отсеивали укушенных. Не знаю от куда полковник знал о всем так хорошо, но действовал жестко. Пришлось смародерить десяток автобусов и маршруток, ездили по всему городу собирали выживших, люди сами начали понимать, что укушенный уже не жилец. Отдавали детей, на входе стоял солдат проверявший на укусы, прикрывалось все это броней, конечно спасти удалось совсем не много. Около пятнадцати тысяч, с трёх миллионов. Но как оказалось многие были заражены, и таким образом во время спасения потеряли три полных автобуса, с детьми. — теперь он погрустнел. — Там были совсем маленькие, кто-то хотел спасти свою жизнь убив при этом сотню детей. И на базе так же отсеивали зараженных.
— Жесть…Ты был свидетелем?
— Да, и не раз, я был свидетелем того как умирали беременные, помню было задание любой ценой прорваться в больницу и спасти рожениц которые на сохранении. Ты не видела того что видел я, до сих пор кошмары снятся. — увидев мою немного непонимающую физиономию объяснил. — Смотри, прорываешься ты в корпус к роженицам, дверь закрыта, думаешь, что это хорошо, но открыв ее чуть сознание не теряешь. Будущие мамочки выдирают своих детей и просто жрут их, или не своих, а соседки по палате. Или еще хуже, ребёнок сам выбирается, разорвав живот или прогрызая его наружу, и начинает есть свою мать, откармливаясь в морфа. Я это видел своими глазами, роженица поскользнулась на луже крови и проломала себе голову об угол, я думал ее можно спасти, но… Блин, это вспоминать… Так мы спасли кого смогли, обустроились на базе, домики небольшие на полигонах построили пару вспахали, школу открыли, садик, роддом построили, там такие условия что до катастрофы не было. Да и женщины в положении у нас как святые. — довольно расхвалил все Сергей.
— Это классно, а с какого момента у вас наладилась так сказать жизнь? — не успел ответить мне как заговорила рация.
— Эй! Не спеши так, я вас почти из виду потерял. — заговорила оная недовольным голосом Темы.
— Ну так не отставайте! Идем четко пол сотни км. — ответил лейтенант таким же тоном.
— Вот потеряемся, ты виноват будешь! — ехидно возразила рация.
— Ну да главное пять лет ездил по этой дороге и не терялся, а тут на тебе! — парировал Сергей.
— Ой, все! — в последнее возмутилась рация и отключилась.
— Тоже мне, да наверно еще в первый месяц, в первую неделю зомби жрали людей, многие пытались спасаться. Разъезжались по глухим селам, ждали пока все немного успокоится, а потом искали людские анклавы. Мы же пытались спасти таких, потом ездили устанавливали связь, теперь можем кататься колонами в целях продаж, покупок.
— Подожди, — тут до меня дошла одна неясность. — Какие три миллиона? На Ингульце максимум 40тысяч!
— Какой Ингулец? Мы в Киеве! — от такой новости я дала по тормозам. Машина прошла юзом, загрохотали бочки, по-моему, запаска с зада до кабины перелетела. Аварии не случилось только из-за того, что нас не догнали, засвистели тормоза, даже сюда было слышно трёхэтажные маты. — Ты что творишь? — после выплеска таких же матов спросил меня тот.
— Как в Киеве? — я совершенно ничего не понимала, как такое возможно? Что мне тогда укололи? Как они провезли всех через этот хаос? Что за хрень?
