— Почему так получилось? Его же нельзя ранить обычным оружием. — хрипя заговорила я.
— Это все из-за любви, ты была мертва, когда и его…убило… Мы становимся смертными после смерти второй половинки. Но ты жива, вирус не дал умереть, не считая мои способности. — он прокусил свой палец, кровью что-то быстро начертил на лбу брата, и…ничего не произошло.
— Может ему адреналин прямо в сердце уколоть? У меня с собой есть… — я видела, что, что-то идет не так, и нужно спасать божество.
— Мы уже ничего не теряем… — он подошел ко мне, чуть наклонил вперед и выудил с рюкзака капсулу и шприц, с длинной иглой, он все делал быстро, еще был шанс спасти. Через пару минут после массажа сердца он вздохнул. Втянул воздух со свистом, выдохнув закашлялся.
Я была рада что остались живы, хотела и дальше порадоваться, но мозг решил, что хватит, и погрузил меня в темноту.
Очнулась снова на руках Убийцы, он на одной руке нес меня, а второй помогал идти брату. А шли мы по дороге уже из города, через небольшой шум в голове услышала звук мотора только когда машина подъехала в притык. С нее вылетел Сергей, забрал к себе на руки и унес в «таблетку», там мне укололи обезболивающего и принялись еще до того, как оно подействует ремонтировать плече. Какая это была дикая боль, деревянную палочку перекусила почти сразу. Хоть и привыкла терпеть, но это было ужасно, я слезно просила меня оставить в покое, но держал Убийца, успокаивал Сергей, латали три врача.
Мне плече собрали по кусочкам, его раздробило кирпичом, не считая того что вывернуло с мясом. И ведь мучали не 10 минут, а пару часов. Надеюсь от моих мучительных криков всем было хреново на душе. Когда отмучали я была абсолютно мокрая, вымотавшаяся. Раздели, поврежденную руку привязали к телу, закутали в одеяло и выдали на руки лейтенанту. Укололи еще немного обезболивающего, и я уснула.
Сквозь сон слышала, как Сергей целовал мою целую руку и просил прощение, он винил себя. Ведь действительно умерла тогда, но меня спасли, и вирус, и Убийца. А я помогла спасти его брата, считай, что квиты.
Спала я долго, двое суток точно. Все время возле меня был мой мужчина, он ухаживал, обтирал вспотевшее тело влажной тряпкой, поил водой, рассказывал новости, старался не отходить надолго.
Открываю глаза, а он спит, и беспокойно как-то. Между бровей залегла глубокая морщинка. Я лежала на целом боку, а он лицом ко мне, поэтому я его сейчас хорошо вижу, осторожно потянулась, поцеловала в губы, он тут же проснулся. Был немного испуган, пришлось улыбаться.
— Как ты? — уже спокойно, спросил он, поглаживая меня по больному подбородку, за что не люблю осколки так за то, что попадают везде и болит все.
— Можно было бы и лучше. Но, жива и то хорошо… — меня поцеловали с судорожным вздохом. Потом он легонько прижался лбом к моему. И выдохнул в лицо. — Ты не представляешь, что я чувствовал, когда Убийца сказал, что ты мертва, все как-то оборвалось внутри, потом сжалось доведя до того что дышать не мог, он что-то сделал и ты дёрнулась, громко вдохнула, облегченное «Жива». Дальше смотреть не хотелось, сели в машину и на всех парах к вам. До сих пор перед глазами картинка брызгающей крови, твоего крика и его «Мертва» ужас. — он хотел обнять, но не решился, просто еще раз поцеловал. А я отчетливо слышала не стук, а грохот его сердца.
— Все ведь теперь хорошо. Не чего, наступит когда-то время, когда я не буду покалеченной валяться в госпитале или своей комнате. — Я пыталась пошутить, а то слишком все грустно.
— Будет. — он улыбнулся. — Полковник отстранил тебя от службы на полгода. Сам осознал, что долго ты так не протянешь, его так же поразило то что умерла, убедился, что не бессмертная.
— Хм, милый… — тихонько позвала его, знаю, что и так слышит.
— Что сердце мое? — он нежно погладил по щеке, поправил волосы.
— Нам будут мстить, не сейчас, но скоро, за своего предводителя, нападут на базу, как только разберутся с властью и разработкой плана.
— Мы будем готовы. А теперь спи, ночь на дворе. — и я уснула. Хоть и проспала двое суток. Утром меня накормили, лейтенант запомнил, что для восстановления нужно много еды, и он ее принес действительно много, хотя жрать одной рукой было неудобно, но я справилась. Царапины с моси и всего тела сошли через пару дней, нога зажила через две недели, благодаря тому, что меня кормили как свинку на забой, заживало все с большой скоростью.
Уже через два с половиной месяца разрешили пошевелить рукой, она была ватная, но шевелилась. Говорят, это только из-за того, что успели оказать помощь, и то что они меня не мучали, зашивая все по живому, а спасали еще и спасибо им сказать нужно.
Зебра тоже шел на поправку, уже садиться нормально мог, без боли в боку. Кстати врачи сказали, что контузии у меня нет, только оглушило слегка, если не считать пробитой головы в затылке. Еще через месяц рука шевелилась, но нагрузок на нее делать запретили.
