Она открыла чемоданчик и достала белое платье, тонкое белье и пару белых вышитых туфелек. Свадебное платье – понял Феррел. Эта тетка – настоящая психопатка…
Терса одела труп, тщательно уложила мягкие темные волосы, потом запаковала в мешок.
– Наверное, я положу ее рядом с тем высоким барраярцем, – сказала она. – По-моему, они очень понравились бы друг другу, если бы могли встретиться в другом месте и в другое время. И потом, ведь лейтенант Делео женат.
Она закончила заполнять бирку. Потрясенный разум Феррела отметил какую-то дополнительную странность, но прошло не меньше минуты, прежде чем он осознал, в чем дело.
Она не стала проводить идентификацию!
Он сказал себе, что должен немедленно выйти за дверь. Здесь все ясно, никаких сомнений. Но вместо этого с ужасом подошел к трупу и прочитал бирку.
«Мичман Силва Бенн. Двадцать лет».
Его ровесница… Феррел задрожал. В этой комнате действительно было холодно. Терса Бенн закрыла чемоданчик и повернулась к подвесной платформе.
– Дочь? – спросил он. Других слов не было.
Она кивнула.
– Какое… странное совпадение.
– Никакого совпадения. Я попросилась на этот сектор.
– А-а. – Он сглотнул, отвернулся, снова повернулся к ней, густо покраснев. – Извините, что я…
Она улыбнулась своей медленной печальной улыбкой.
– Ничего.
Они нашли еще один механический обломок и поэтому решили сделать последний виток поисковой спирали, чтобы удостовериться, что все возможные траектории остались позади. И вскоре нашли еще одного мертвеца – в кошмарном состоянии, яростно вращающегося, с вывалившимися от какого-то чудовищного удара обледенелыми внутренностями.
Служительница смерти выполнила свою грязную работу, ни разу не поморщившись. Когда дело дошло до обмывания, Феррел вдруг сказал:
– Можно, я вам помогу?
– Конечно. – И Терса немного подвинулась, освобождая ему место. – Честь не уменьшится, если ее разделить.
И он его вымыл, робко, как начинающий святой, омывающий своего первого прокаженного.
– Не бойтесь, – сказала она. – Мертвые не могут вас обидеть. Они не причиняют боли – если не считать того, что на их лицах вы видите собственную смерть. А с этим можно справиться.
«Да, – подумал он, – хорошие люди не отворачиваются от боли. Но великие – идут ей навстречу».
