Ему тоже выдали хлеба и рагу. Ел он без особого энтузиазма - похоже, лихорадка в сочетании со стимулятором заглушала аппетит.
- Как прошло с командором Готтианом? - тихо спросила Корделия.
- Неплохо. Он снова в строю.
- Как вы этого добились?
- Развязал его и дал ему свой плазмотрон. Сказал ему, что не могу работать с человеком, которому не могу доверять, и что собираюсь дать ему последний шанс мгновенно получить повышение. Затем я сел к нему спиной. Мы просидели так минут десять. Не произнесли ни слова. Затем он отдал мне плазмотрон, и мы вернулись в лагерь.
- Я тоже думала, сработает ли что-нибудь в этом духе. Хотя я не уверена, что смогла бы сделать это, будь я на вашем месте.
- Я тоже не думал, что мог бы сделать это, не будь я столь измотан. До чего ж хорошо наконец дать отдых ногам. - Он немного оживился. - Как только арестуют остальных, мы вылетим на «Генерал». Это прекрасный корабль. Я отведу вам офицерскую каюту - ее почему-то называют адмиральскими апартаментами, хотя она ничем не отличается от остальных. - Форкосиган размазал остатки рагу по дну миски. - Как вам еда?
- Чудесная еда.
- Большинство отзывается иначе.
- Старшина Нилеза был очень добр и внимателен.
- Мы говорим об одном и том же человеке?
- По-моему, ему просто хочется, чтобы его старания ценили. Попробуйте как-нибудь.
Форкосиган, оперевшись локтями на стол, положил подбородок на ладони и улыбнулся.
- Мы рассмотрим ваше предложение.
Они умолкли и просто сидели, усталые и разморенные сытным обедом, за простым металлическим столиком. Форкосиган откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Корделия прикорнула за столом, положив руку под голову. Примерно через полчаса вошел Куделка.
- Мы взяли Сенса, сэр, - доложил он. - Но у нас были… у нас остаются кое-какие проблемы с Радновым и Дэробеем. Уж не знаю как, но они о чем-то догадались и скрылись в лесу. Я выслал за ними отряд.
Форкосиган явно хотелось выругаться.
- Надо было пойти самому, - пробормотал он. - Они вооружены?
- У обоих остались их нейродестукторы. Плазмотроны мы успели забрать.
- Хорошо. Я не хочу больше тратить время здесь, внизу. Отзовите людей и заблокируйте все входы в пещеры. Пускай узнают, каково ночевать в здешних лесах. - Представив себе эту картину, он весело сверкнул глазами. - Мы подберем их позднее. Никуда они от нас не денутся.
Корделия помогла Дюбауэру забраться в катер, простой и довольно обшарпанный войсковой транспорт, и пристроила его на свободном сидении. С прибытием последней группы катер показался прямо-таки переполненным барраярцами; были среди них и связанные арестанты - съежившиеся и понурые, несчастные подчиненные сбежавших главарей. Все солдаты оказались рослыми и мускулистыми молодыми людьми. Форкосиган пока оставался самым невысоким из всех, кого она видела.
Они с любопытством глазели на нее, и она уловила обрывки разговора на двух или трех языках. Догадаться о предмете разговора было нетрудно, и Корделия мрачно усмехнулась. Похоже, молодежь была полна иллюзий насчет того, сколько желания и сил заниматься сексом остается после сорокакилометрового дневного перехода у двоих людей - контуженных, больных, голодных и невыспавшихся, чередующих заботу о раненом со стараниями не попасть на ужин очередному хищнику, да вдобавок озабоченных проблемой мятежа, с которой им придется иметь дело в конце пути. К тому же совсем немолодых: тридцати трех и сорока с лишним лет. Она рассмеялась про себя, и закрыла глаза, чтобы не видеть их любопытных физиономий. Форкосиган вернулся из кабины пилота и скользнул на сиденье рядом с ней.
- У вас все в порядке?
Она кивнула.
- Да. Немного ошарашена этими стадами мальчишек. Кажется, вы, барраярцы - единственные, у кого нет смешанных экипажей. Интересно, почему?
- Отчасти - по традиции, отчасти - для того, чтобы поддерживать агрессивный настрой. Они вас не раздражают?
- Нет, скорее смешат. Интересно, а они догадываются, как ими манипулируют?
- Ни в малейшей степени. Они воображают себя венцами творения.
- Бедные ягнятки.
- Ну, я бы не сказал.
- Я имела в виду жертвенных животных.
- А. Это уже ближе.
Двигатели катера взвыли, и они поднялись в воздух. Облетев изрытую кратерами гору, катер взял курс на восток, набирая высоту. Корделия наблюдала из окна, как внизу за считанные минуты пронеслась вся местность, которую они с таким трудом преодолели за несколько дней. Катер промчался над исполинской горой, на склоне которой был похоронен Роузмонт, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть снежную шапку и ледники, рдеющие в лучах заходящего солнца. Они летели на восток - через сумерки, через непроглядную ночь, потом горизонт ушел вниз, и они ворвались в вечный мрак космического пространства.
