- Да. Похоже, это было как раз что надо. Он никогда не будет нормален в нашем понимании этого слова, но по крайней мере у него есть форма, оружие и кой-какие правила, которым надо следовать. Похоже, это дает ему психологическую опору. - Он медленно провел пальцем по краю стопки с бренди. - Видишь ли, он был ординарцем Форратьера в течение четырех лет. Когда его перевели на «Генерал Форкрафт», он уже был не в себе. На грани раздвоения личности: расслоение воспоминаний и все такое прочее. Жуткое дело. Видимо, роль солдата - единственная человеческая роль, с которой ему под силу справиться. Она позволяет ему обрести некоторое самоуважение. - Он улыбнулся ей. - А вот ты, наоборот, выглядишь просто восхитительно. Ты можешь… э-э… погостить подольше?
В его лице читалось неуверенное желание, безгласная страсть, подавленная нерешительностью. «Мы так долго сомневались, - подумала она, - Что это уже стало привычкой». Потом она поняла: он опасается, что она всего лишь приехала в гости. Чертовски далекий путь для дружеской беседы, любовь моя. Ты-таки пьян.
- Сколько захочешь. Когда я вернулась домой, то обнаружила, что… там все изменилось. Или я сама изменилась. Все разладилось. Я переругалась почти со всеми и улетела, едва избежав… э-э, серьезных неприятностей. Мне нет дороги назад. Я подала в отставку - отослала заявление с Эскобара… Все мои вещи - в багажнике флайера, на котором я прилетела.
Она упивалась восторгом, вспыхнувшем в его глазах: до него наконец дошло, что она приехала насовсем. Ну, значит, все в порядке.
- Я бы встал, - проговорил он, потеснившись в кресле, - но почему-то сначала у меня отказывают ноги, а уж потом - язык. Я бы предпочел упасть к твоим ногам несколько более достойно. Я скоро приду в норму. А пока, может, ты переберешься ко мне?
- С радостью. - Она пересела. - Но я не раздавлю тебя? Я ведь не пушинка.
- Вовсе нет. Терпеть не могу миниатюрных женщин. Ах, вот так гораздо лучше.
- Да. - Она пристроилась у него на коленях, обвила руками его грудь, опустила голову ему на плечо и еще охватила его одной ногой, чтобы уж окончательно завершить захват. Ее пленник издал какой-то непонятный звук - то ли смешок, то ли вздох. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
- Знаешь, тебе придется отказаться от идеи алкогольного самоубийства.
Он склонил голову набок.
- А я-то думал, что действую достаточно тонко.
- Не слишком.
- Ну что ж, не возражаю. Это чертовски неудобный способ.
- Да, ты встревожил своего отца. Он так чудно на меня посмотрел.
- Надеюсь, не враждебно. У него есть такой особый испепеляющий взгляд. Доведен до совершенства десятилетиями практики.
- Вовсе нет. Он мне улыбнулся.
- Боже милостивый. - В уголках его глаз появились смешливые морщинки. Корделия рассмеялась и повернула голову, чтобы получше рассмотреть его лицо. Так-то лучше…
- Я и побреюсь, - пообещал он в порыве энтузиазма.
- Только не переусердствуй из-за меня. Я ведь тоже ушла на покой. Как говорится, сепаратный мир.
- Действительно, мир. - Он уткнулся ей в волосы, вдыхая их аромат. Мышцы его расслабились - будто кто-то разом ослабил чересчур туго натянутую тетиву.
Спустя несколько недель после свадьбы они отправились в свою первую совместную поездку - Корделия сопровождала Форкосигана в его регулярном паломничестве в императорский военный госпиталь в Форбарр-Султане. Они ехали в автомобиле, позаимствованном у графа; за рулем сидел Ботари, исполнявший явно привычную для себя роль водителя и телохранителя в одном лице. Корделии, которая уже начинала понимать сержанта достаточно хорошо, чтобы видеть сквозь его непроницаемую маску, он казался напряженным.
Он неуверенно взглянул поверх головы Корделии, сидящей между ним и Форкосиганом.
- Вы рассказали ей, сэр?
- Да, обо всем. Все нормально, сержант.
Корделия поощрительно добавила:
- Я думаю, вы поступаете правильно, сержант. Я… хм, очень довольна.
Он слегка расслабился и почти улыбнулся.
- Спасибо, миледи.
Она исподволь наблюдала за ним, размышляя о той уйме проблем, которые он привезет сегодня нанятой им деревенской женщине из Форкосиган-Сюрло, и серьезно сомневаясь в том, что он способен справиться с ними. Она решила слегка прозондировать почву.
- А вы уже думали о том… что расскажете девочке о матери, когда она вырастет? Рано или поздно она захочет узнать.
Он кивнул, помолчал, затем заговорил:
- Скажу ей, что она умерла. Скажу, что мы были женаты. Здесь плохо быть незаконнорожденным. - Его руки стиснули руль. - И она не будет. Никто не будет называть ее так.
- Понимаю. - «Удачи тебе», - подумала она. Затем перешла к более легкому вопросу: - Вы уже знаете, как собираетесь назвать ее?
- Елена.
- Очень мило. Елена Ботари.
- Так звали ее мать.
Корделия была так удивлена, что у нее невольно вырвалось:
- Я думала, вы ничего не помните об Эскобаре!
Спустя какое-то время сержант проронил:
- Эти лекарства можно перехитрить, если знать, как.
Форкосиган вскинул брови. Для него это тоже явно было новостью.
- И как же вам это удалось, сержант? - спросил он, тщательно сохраняя нейтральный тон.
