Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить полностью

В первой группе ошибок при выполнении заданий было намного больше. Ученые объяснили это тем, что подростки, пережившие негативный опыт, более тревожны. Отвлекаясь от задания, они то и дело смотрели в сторону наблюдателей, пытаясь по их лицам угадать, насколько правильно действуют.

Подростки из второй группы – напомню, с таким же геном уязвимости, но без травмирующего опыта в детстве – сумели полностью сосредоточиться на выполнении задания и хорошо справились с ним. Поскольку они не пережили негативный детский опыт, ген уязвимости у них просто не «включился».

Существуют и другие модификации генов, которые воздействуют на физиологическую уязвимость детей при раннем стрессе. В частности, исследователи выявили, что дети, росшие в крайне неблагоприятной среде, имеют общий вариант гена NR3C1, который, подобно 5 HTTLPR, делает человека более восприимчивым к стрессу. Этот ген влияет на выброс кортизола во время стрессовых ситуаций. Семьдесят пять процентов детей с вариантом гена, обеспечивающим острую реакцию на стресс, столкнулись с психологическими проблемами или зависимостями к двадцати пяти годам.

Но когда дети с одинаковым вариантом гена NR3C1 получали поддержку со стороны надежных взрослых, расстройства и зависимости наблюдались только у 18 % из них. Иными словами, при той же восприимчивости к стрессу они были восприимчивы и к помощи взрослых людей; по сути, эта помощь определяла развитие их жизни.

Если у вас короткая форма гена уязвимости (5 HTTLPR) и при этом присутствует ген подверженности стрессу (NR3C1), то вы более склонны к тому, чтобы с пол-оборота завестись в ответ на травмирующие события. На вашем жизненном пути будет много сложностей. Скорее всего, вы быстро потеряете самообладание, когда перед вами выскочит машина или кто-нибудь раскритикует вашу идею в офисе. Вас может посетить внутреннее ощущение, что вы не в безопасности, и вы будете раздувать это ощущение до масштабов катастрофы. Обостренная реакция на всё будет непрерывно подпитывать вашу стрессовую систему, стимулируя нейровоспаление, которое грозит привести к болезни.

Джорджия, воспитанная холодной властолюбивой матерью и вспыльчивым отцом, говорит, что она всегда обращала внимание на напряженную обстановку в доме, но ее сестры были «забывчивыми и гораздо более устойчивыми к стрессу». Казалось, у них не было эмоциональной антенны, как у Джорджии.

Когда ее сестры приблизились к подростковому возрасту, они начали перечить матери.

– Они нисколько не боялись ее и умели настоять на своем. Я так не могла.

Джорджию в семье называли «наша чувствительная». Повесив на нее этот ярлык, родители перевели проблему в другую плоскость: мол, все у нас нормально, и только Джорджия нагнетает напряжение.

– Я ощущала каждую негативную вибрацию в семье. Каждую! Чтобы хоть как-то защититься, я научилась закрываться: уползала, как улитка, в раковину, – говорит Джорджия. – Я машинально делала то, что мне говорят, и старалась стать невидимой.

Когда Джорджии было тринадцать, ее мать под давлением собственных проблем обратилась к психиатру.

– У моей матери детство было безрадостным: она рано потеряла отца, которого обожала, а бабушка держала ее в ежовых рукавицах. Мама получила хорошее образование, но увязла дома с тремя детьми… Теперь я понимаю ее, – вздыхает Джорджия. – Однако наш отец принял это в штыки. «Моя жена не пойдет к мозгодаву, – сказал он. – Я не собираюсь платить за эти дурацкие сеансы». И знаете, мама проявила настойчивость. Она устроилась в местную библиотеку на неполный рабочий день, чтобы оплатить терапию. Не могу сказать, чтобы после этих сеансов отношение матери ко мне так уж изменилось… Но, оглядываясь назад, я не могу не оценить, насколько маме было сложно сделать эти шаги.

Джорджия с головой погрузилась в учебу:

– Книги помогали мне забыться, и потом, мне действительно было интересно. Я думаю, что это спасло мне жизнь.

В возрасте восемнадцати лет Джорджия поступила в Колумбийский университет, окончила его, получила ученую степень. У нее, казалось бы, все наладилось, но детство не отпускало ее.