Диана работала танцовщицей в Пермском клубе. Шесть лет назад ее бросил парень, так и не узнав, что она беременна. И сейчас с его умственными способностями, в лучшем случае, он вкалывает грузчиком в порту Владивостока, куда отправился вслед за другой блондинкой. Диана переживала, что сын не такой как большинство других детей того же возраста: замкнутый, неразговорчивый, порой впадающий в долгий ступор, подбирая ответы на вопросы. Винила во всем тугодумие его отца, и надеялась, что все скоро наладится, а школу решила отложить на год. Но в одном Диана была уверена: даже если она рано уйдет из дома или вернется глубокой ночью - сына застанет на одном и том же месте, за одним и тем же делом. Мальчик сутками напролет собирал лего в гостиной.
Диана обогнула коробки и завалы конструктора, села рядом с сыном:
- Тим, смотри, что тебе привез дедушка. Очень красивая штучка.
Мальчик продолжал собирать лего.
- Давай сделаем снимок. Помаши в камеру, - Диана прижалась к Тимофею, выпучила глаза, поднесла "гармошку" к губам и сфотографировалась на телефон.
Пока Диана в спешке носилась по квартире, примеряя наряды для танцевального шоу, из носа Тима потекла капля крови, но он не придал этому значения.
- Ох, милый, - Диана заметила и принялась вытирать следы крови. - Прости, я спешу на работу. Оставлю салфетки здесь рядом. Покушать найдешь. Будь умничкой. Люблю тебя Тимофейка. - Она поцеловала сына в макушку и скрылась в коридоре. Мальчик проводил ее взглядом. Когда захлопнулась дверь, он с безразличием посмотрел на дедушкин подарок, отложил его к открытой коробке, где хранились горы деталек и продолжил собирать замок из разноцветных кирпичиков.
Ближе к вечеру вновь пошла кровь. В этот момент Тимофей, нависнув над коробкой, выбирал недостающую для замка детальку. Капли падали на раскрытую картонку и хищной струйкой тянулись к краю, чтобы зависнуть над новым подарком. Тимофей радостно вскрикнул "Ага!", выхватил одну деталь и резко развернулся к замку, задев коробку. Она сместилась так, что капля крови упала в паре сантиметров от "гармошки".
***
Семья Одинцовых, с новыми сувенирами, вернулась из путешествия по Африке, а спустя день выбралась в свой загородный дом под Липецком, отметить восемнадцатилетие сына. Прохладный сентябрьский вечер располагал к пледам и горячему глинтвейну. Аромат корицы и апельсинов вырвался на открытую террасу, а за ним и вся семья. Они не догадывались, что за ними через оптику винтовки наблюдает мужчина в черной маске, притаившийся в лесу.
В тишине округи было что-то пугающее, но не для Одинцовых, чей смех прорезал лесную глушь. Отец и сын, услышав сработавший таймер духовки, отправились на кухню.
Мужчина в маске тяжело задышал, словно только что закончил марафон. Лицо женщины занимало все пространство оптики. Ладони сильнее сжали винтовку.
Женщина со стаканом глинтвейна в руках, с улыбкой на лице, вдохнула сладковатый запах напитка, затем облокотилась на перила. Когда она взглянула на звезды, пуля размозжила ей голову. На звук разбитого стекла и удара тела о пол выбежал муж и сын. Раздалось еще два выстрела.
Мужчина в маске еще долго смотрел в прицел винтовки на раскинутые руки и ноги своих жертв. Он плакал.
Позади него затрещали ветки. Скрюченные сучья когтистыми лапами вцепились в шею. Скорбь испарилась, уступив место ярости. Мужчина, кряхтя, отмахнулся прикладом и спустил курок. Пуля вспорола кору ближайшего дерева. Хватка вокруг горла ослабла, а между деревьев промелькнули тени, издавая хохот гиен.
- Подождите еще минуту. Черт вас дери! - мужчина скинул ошейник из веток, вытер слезы и вскинул винтовку.
Следующей целью стала камера на углу дома. Но из-за ощущения голодных, невидимых взглядов за спиной и дрожащих рук, мужчина промахнулся. После третьей неудачи, и приближающихся шорохов, он прекратил попытки остаться незамеченным.
Убедившись, что маска закрывает лицо, мужчина бегом направился к террасе, поглядывая на ручные часы. Фосфорные стрелки указывали две минуты после полуночи. Перешагнув через тела, он зашел в дом. В помещении, напоминавшем музей древних артефактов: от вековых окаменелостей, до индийских нарядов и шпаг, гулял запах подпаленного жаркое. Но мужчину интересовал лишь один экспонат, величиной с ладонь, напоминающий вытянутый треугольный кусочек торта. Он достал из кармана иглу, проколол палец и провел по рифленой стороне артефакта. На узкой части выдвинулись крошечные петли и тонкая полоска с надписью на неизвестном языке.