(I: 148)
Красота, восторг окружающих, слава и любовь к этому восторгу и славе выступают как составляющие
Продолжая сопоставительный анализ стихотворений, посвященных памяти современников, отметим, что и Белинский и Добролюбов выступают в роли учителя. Белинский назван «учителем» в другом произведении[347]; в стихотворении «Памяти Белинского» о нем сказано, что он оставил современникам «с дерева неведомого плод» (1:121) – их духовную и умственную пищу. Об учительной роли Добролюбова говорится более прямо:
(II: 173)
«Учительство» Асенковой словесно никак не обозначено. Но мысль, сформулированная применительно к жизни и личности Грановского («он уже тем был полезен, что жил…») и приложимая к Белинскому и Добролюбову, в образе Асенковой получила наиболее концентрированное воплощение.
Рассмотрим сопряжения мотивов, которые, как представляется, обрели в культурной традиции особую смысловую нагрузку. Эти сопряжения – слава, красота и чистота (отсутствие ⁄ тщеславия), синонимичные дару, причем дару в двойном значении (тому, чем одарена артистка, и тому, чем она одаряет публику):
(I: 146)
(I: 147)
Телесная и душевная красота Асенковой имеет в стихах тот же смысл отечественного достояния, что и «прекрасные помыслы», «высокие цели», деятельность и жизнь Белинского (I: 121) и Добролюбова:
Плачь, русская земля! но и гордись – С тех пор, как ты стоишь под небесами,
(II: 173)
Красота Асенковой для Некрасова сближена с ее талантом, она выступает и как составляющая таланта актрисы, и как самостоятельный дар. Черновые рукописи позволяют проследить устойчивость этого смыслового нюанса: «Так сильно восхитила ты ⁄ Любителей искусства ⁄ Слияньем
Другое мотивное сопряжение – юность, весна и смерть. Оно задано началом стихотворения, где главенствует «я» автора:
(I: 146)
В воспоминании и поэтическом переживании поэта объединяются его собственная минувшая юность и его грядущая смерть – и юность и смерть той, чью могилу он «оплакал скорбью новой». Облик Асенковой объединяет детство и женственность, невинность и страсть, и он же несет значимые для петербуржца признаки стремительного умирания от чахотки:
(I: 146)
(I: 147–148)
Весна – синоним юности, и она же выступает знаком смерти: Асенкова, как и многие чахоточные, скончалась весной. В этом контексте юность обретает символическое значение рано наступившей поры итогов – и угасания. Те же мотивы подчеркнуты в стихотворениях «Памяти Белинского» и «Памяти Добролюбова» (отметим рифму «угас»):
(«Памяти Добролюбова», II: 173)
