<p>II. Два поэтических повиновения петербургских актрис</p>

Болезнь, ранняя смерть и искреннее всенародное прощание с Варварой Асенковой привнесли некое завершение в ее образ – сделали его легендарным. Подобный ореол легендарности обретали образы других любимых публикой артисток: Веры Комиссаржевской и Веры Холодной, также безвременно и скоропостижно умерших от тяжелой болезни в расцвете таланта и красоты. Жизнеспособность созданного Н.А. Некрасовым образа подтверждается сближением двух поэтических текстов: его «Памяти <Асенков>ой» и более позднего – стихотворения А. А. Блока «На смерть Комиссаржевской»[352].

Сближение этих двух стихотворений на первый взгляд может показаться мотивированным внешним совпадением фактов биографического характера: обе актрисы незаурядно талантливы, красивы, знамениты, любимы публикой, обе умирают весной от тяжелой болезни. Мы видим стечение обстоятельств: чахоточные часто умирают весной, а черная оспа, от которой умерла Комиссаржевская, не привязана к сезону. Чистым совпадением является деталь визуального характера – синий цвет глаз: у Блока она многократно акцентирована, у Некрасова цвет глаз Асенковой не назван, но его хорошо передают пользовавшиеся популярностью портреты черноволосой и сине-голубоглазой актрисы. Асенкова в известной мере олицетворяла определенную эпоху расцвета Александрийского театра. Комиссаржевская, оставившая в 1902 г. Александринский театр, в 1904 г. основала собственный, во многом новаторский театр[353]. Мнимым, но напрашивающимся совпадением двух героинь поэтических текстов является цветущая молодость, даже юность женщины на сцене. Асенкова скончалась 24 лет от роду, Комиссаржевской было 43, но поэтический мотив юности в блоковском тексте о ней один из наиболее значимых. Эти совпадения, явные и мнимое, как кажется, претендуют на самостоятельную значимость. Но значимость обусловлена не ими, а разработкой образа, в котором – и в некрасовской и в блоковской версиях – подчеркнуты названные мотивные сопряжения, наделяющие образы героинь символическим смыслом.

Помимо стихотворения, к анализу привлекаются прозаические тексты Блока: «Вера Федоровна Коммиссаржевская (11 февраля 1910)» и «Памяти В. Ф. Коммиссаржевской[354]» (Блок. V: 415–420). Статья «Памяти В. Ф. Коммиссаржевской» завершается текстом стихотворения, в третьем томе Собрания сочинений озаглавленного «На смерть Коммиссаржевской». Еще один пассаж был посвящен Комиссаржевской в Предисловии к третьей публикации поэмы «Возмездие».

Эпиграфом к предисловию служат слова Г. Ибсена: «Юность – это возмездие» (Блок. III: 295). В совокупности с пассажем о Комиссаржевской эпиграф акцентирует мотивные сопряжения юности, смерти и итогов.

Весна – время необратимого события и сущностное свойство актрисы – совмещает у Блока одновременно и жизнь, и смерть:

Не верили. Не ждали. ТочноНе таял снег, не веял май.Не верили. А голос юныйНам пел и плакал о весне,Как будто ветер тронул струныТам, в незнакомой вышине,Как будто отступили зимы…

(Блок. III: 190)

Жизнь и весну воплощает «голос юный» Комиссаржевской («Умер вешний голос» (Блок. III: 190); «Она была моложе, о, насколько моложе многих из нас…» (Блок. V: 416)), в то время как оставленный Комиссаржевской мир предстает «порою полуночной», «мертвым краем», «склепом» (Блок. III: 191).

Сравнение актрисы со звездой в ночи настойчиво повторяется в стихах и в прозе: «Погасли звезды синих глаз» (Блок. III: 191) (ниже: «Хоть погребальный факел – в ночь», образ света, зажженного над «погасшими» глазами) (Блок. III: 191). Ср. у Некрасова: «Не так ли звездочка в ночи, ⁄ Срываясь, упадает…» (I: 148).

Глаза, как и голос, в блоковском тексте – говорящая деталь облика героини. Их цвет метонимически обретает новые оттенки значений, углубляющих смысл фактической подробности:

Перейти на страницу:

Похожие книги