Сосредоточимся на формулировке: идея
Белинский имел особый статус учителя: его самобытность и склад личности обладали большим авторитетом, чем его образование, хотя и оно было недооценено ближайшим кругом[365]. Критическое наследие Белинского требовало от его современников осмысления на разных этапах их жизни, а впоследствии послужило импульсом к развитию истории и теории литературы. Но, называя себя учениками Белинского, его друзья и последователи, думается, во многом постигали продуктивность его идей опосредованно, через авторитет личности, несмотря даже на то, что они сами способствовали формированию кругозора Белинского, смене его общественных и эстетических ориентиров. В качестве примера следует привести свидетельства двух Панаевых, Ивана и Валериана. И. И. Панаев пишет:
«Я принялся читать его (“Revue independante”. –
B.A. Панаев в своих воспоминаниях подтверждает этот факт:
«Перед своею смертью Ив<ан> Ив<анович> отдал мне на память всю составленную им для Белинского компиляцию французской революции, обнимающую пять лет, с 1789 г. по 1794 г. <…> Эта рукопись могла бы составить книгу до двадцати печатных листов. Кроме этого, Ив<ан> Ив<анович> передал мне и разные другие переводы, делавшиеся им для Белинского, из Леру, Жорж Занда и других писателей <…> какова же была привязанность и любовь к Белинскому у людей, его знавших, чтобы человек не праздный, а сам для себя трудящийся, посвятил почти полгода бескорыстного труда для того только, чтобы дать возможность Белинскому ознакомиться с тем, что в его роли писателя критика ему нужно было знать» (Белинский ВС: 163).
Обратимся к литературному портрету Белинского и характеристике его роли в литературном кружке в мемуарных источниках. «Замечательным десятилетием» Анненков называет эпоху развития русской литературы и русской жизни, связанную с петербургским периодом Белинского. Белинский предстает как
Роль Белинского – роль харизматической личности:
