Сыскарь из Первого департамента Охранителей Левон Джеймессон спустя полгода после открытия дела об инциденте в «Острове спокойствия» был вынужден отдать все материалы в «сонный архив». Новых зацепок не появлялось, а все старые ниточки обрывались, так и не дав никакой путной информации. Молодая да Сильва, которая в ночь убийства так жаждала найти преступника и, кажется, даже смогла что-то раскопать, сначала вынуждена была отправиться в Баронства по семейному делу, а потом, поссорившись с Мирославой Край, бросила расследование. Что нашла или чего не нашла эта взбалмошная аристократка, Джеймессон так и не сумел узнать. Чутье сыщика говорило о том, что да Сильва знает больше, чем говорит, но никаких оснований подозревать ее не было. Так что пришлось заняться более срочными запросами. К тому же на отдел обрушились последствия разборок наемничьих банд в Стольнике – кто-то кого-то перебил на складе, где жил нелегальный, и пошло-поехало. Заявления от безутешных жен и дочерей, которые не подозревали или делали вид, что не подозревали, о том, чем именно промышляют их самые близкие и любимые родственнички, бесконечные экспертизы и поиски пропавших – целых и по частям. Так что работы было невпроворот, и волей-неволей пришлось признать, что безумный Клемент Край, как и убийца Максимилиана Края, растворились среди городских кварталов.
Правду знали немногие, и никто из них не собирался делиться сведениями.
Ролланд Деккер, обзавевшийся, несмотря на все усилия целителей, внушительным шрамом через половину лица, завершил все формальности с подписанием торговых соглашений с семьей да Сильва и отбыл обратно в Штормленд вместе со своим братом Тамилом.
Риггер и Дейв Браст вновь погрузились в завораживающее переплетение городских кварталов, сменив место жительства, но не стиль жизни. Оба они приложили немало сил, чтобы все Проводники города навсегда забыли даже думать о Квартале Зеленой Луны. Но то, что было открыто однажды, обязательно будет открыто снова.
Скользнула вновь в тени наемничьей жизни северянка Инга, разжившаяся неплохой суммой золота в дополнение к зачарованному топору. В целом достойная компенсация за поврежденную руку.
Вернулись в Лесной Край и Мика сотоварищи. Исчезла из города и Лиора да Сильва. Ее доля от вырученных с продажи клинков из дома Форста деньги позволили не беспокоиться ни о пропитании, ни о цене билета за море.
В один из относительно теплых дней в самом начале нового года, на небольшой, но крепкий корабль капитана Ясвина взошла пассажирка. Тремя днями ранее она, не торгуясь, заплатила положенную цену за билет до Салхейна, ближайшего порта Союза. Но стоило только плутоватому старшему помощнику заикнуться об оплате «возможных рисков» путешествия остальных пассажиров с ручной черной крысой, сидевшей на плече незнакомки, как его лицо посинело от недостатка кислорода в разы быстрее, чем капитан успел принести извинения за дерзость подчиненного.
Ясвин исподтишка следил за аристократкой. Долгие годы он скрашивал монотонность дальних рейсов из Кольца в Благословенный Край наблюдениями за пассажирами и пассажирками, предпринимавшими этот путь из самых разных соображений. Он повидал и богачей, и нищих, и беглых преступников, и преуспевающих политиков, и наемников. Видел и мужчин, ищущих развлечения на ночь, и женщин, которые не против развлечься в пути с любым или любой, кто того захочет. Особенно смешно, по его мнению, складывалась ситуация, когда первые ошибочно принимали за вторых кого-то вроде этой девушки – гордых и самодостаточных одиночек.
Уже после отплытия Ясвин едва не расхохотался в голос, когда один из пассажиров, сын богатого и знатного имперского торговца, решил очаровать татуированную девицу рассказами о собственном положении и перспективах, которые ждут его по возвращении домой. Не известно, сколько бы он распинался, если бы маленький черный питомец аристократки не решил вдруг искупаться в чаще с вином. Которая по случайному стечению обстоятельств стояла так, что взметнувшиеся брызги превратили белоснежный тончайший южный шелк в произведение новомодного нынче среди художников абстрактного жанра. Лицо оконфузившегося имперца, который, как оказалось, еще и боялся мышей, запомнилось надолго не только Ясвину, но и всем находившимся на тот момент в трапезной пассажирам.
Лиора вздохнула, прикрывая глаза. Слова аристократа о своем родном доме и прекрасных перспективах затронули что-то глубоко в душе. Сейчас, в одиночестве хоть и небольшой, но собственной каюты, Лиора могла признаться себе в том, что на самом деле не имела никакого понятия, зачем именно отправилась в путь. Иронично: она знала, куда плывет, знала даже дом, в который хотела попасть, – и не знала зачем. Лиора понимала только одно – оставаться в Кольце больше не стоило.
