Хотя… оба до этого момента были флегмо-спокоными, с одинаково страшными рожами. А теперь ещё будут учёный и с красивыми фонарями под глазом. В то время как «Арон», который ещё «Лехим», коей наблюдал за всем этим театром с момента моего выхода от идиша через небольшое окошка, демонстративно громко закрыл масивный замок на входной двери дома Золотых дел анжинерного мастера.
* * *
– Ольга Васильевна? Можно к вам? – постучавшись и получив разрешение, просунула голову в кабинет хозяйки коттеджа молодая Бажова.
– Да Алёна, заходи, – ответила старшая женщина, откладывая в сторону недописанный лист бумаги и по привычке переворачивая его текстом вниз. – Что случилось?
В кой-то веки Кня’жина, решила взять себе небольшой отпуск и поработать дома. Не вылезая из халата и тёплых тапочек. Дела клана Ланских, с одной стороны своего, а с другой практически чужого, скапливались и требовали немедленных решений. Ну и на работе что в исследовательском детской лаборатории при Школе, что в большом научном центре Академии, тоже нерешённых проблем было невпроворот. Да и вопросы Бажовых так же не следовало забрасывать – а на всё нужно было свободное время, которого у Ольги Васильевны как у члена княжеской семьи в последний год становилось всё меньше и меньше.
– Не здоровится мне как-то Ольга Васильевна! – пролепетала девушка входя в кабинет. – И сплю плохо.
– Утренняя тошнота, общее недомогание? – тут же навострилась женщина. – Ноги не отекают?
– Нет нет! – замотала головой поражённая напором Алёна. – Вовсе нет! Не это! Вот здесь вот нехорошо…
Девушка аккуратно положила ладошку на свою грудь, туда где располагалось энергетическое ядро.
– Вы сказали мне… если что, сразу подходить, – словно бы оправдываясь добавила она.
– А как «нехорошо», – нахмурилась Ольга Васильевна, вставая из-за стола. – Можешь объяснить? Болит?
– Нет, не болит, – отрицательно помотала головой Алёнка. – Словно бы трясётся… пульсирует. И тревожно так. А ещё, сердечко бухает.
– И давно это у тебя? – спросила женщина складывая последовательность ручных печатей и начала водить засветившимися сиренево-розовым цветом руками над грудной клеткой и верхом живота Бажовой.
– Нет, – опять ответила девушка. – Где-то с конца прошлой недели. Но всё сильнее и сильнее. Из дома как выйду, так вроде и полегчает, а как вернусь, так опять…
– Хм… – учёная сотворив новые чары, на этот раз золотисто-розовых переливов, вытянув руки вперёд, начала медленно обходить вокруг Алёны. – Ничего не понима… Скажи. А Антон случаем, не проявлял похожее беспокойство? Он не жаловался?
– Он никогда не жалуется мне, – вздохнула девушка. – Но он в последнее время какой-то совсем нервный стал. Думает постоянно о чём то… Нет вы не подумайте, на меня он не срывался и руки не понимал, но…
– Но?
– Ну, у нас… уже почти неделю как ничего не было, – промямлила Алёна и покраснев отвернулась.
– А другие… «Бажовы»? – поджав губы задала новый вопрос Ольга Васильевна. – за ними ты ничего не замечала?
– Дети вроде бы спят плохо, – ответила она. – Но я с ними мало общаюсь. А вот Елизавета Вячеславовна – она да словно бы на иголках вся и плачет в своей комнате постоянно…
– Ничего не понимаю… – пробормотала себе под нос учёная. – Явный резонанс, да ещё и высокочастотный… но откуда?
Тихо пыхтя, пароцикл заехал на выделенное мне место под номером «76-б» и остановился.
— Вот насадки, в них пар стравливайте ваша милость, – произнёс простец-охранник в форменном мундире служащих клана Калининых, подтягивая ко мне длинную брезентовую кишку с кучей прорезиненных насадок, увенчанных простенькими крепежами с зажимом. — Вы умеючи или помощь нужна?
– Сам, – ответил я, слезая с аппарата и принимая эту своеобразную искусственную гидру. — Не велика, думаю, наука.
– Ну, тогда я к насосу, как готово будет — крикните. И как заработает — продув включить не забудьте, — кивнул мужчина и поспешил в расположенную неподалёку будочку смотрителя парковки, в то время как я, один за другим начал натягивать шланги на выдувные трубы всё ещё мерно трахтящего пароцикла.
Вообще, не смотря на то, что стравливание пара и сброс воды из котла, являлись обязательной процедурой при любом длительном простое паровой техники, особенно в сезон Уробороса, когда морозец быстро и качественно промораживал жидкости внутри остывшей машины, обслуживанием пароцикла на закрытой стоянке, я занимался впервые. На улице обычно не было никаких проблем с тем что бы просто стравить под давлением остатки воды прямо на мостовую, но как вариант — цивилизованно, в уличную сливную решётку. Дома же – на газон неподалёку от коттеджа Ольги Васильевны. И только с пустым котлом, на остатках жара от огненной печати, можно было продуть трубы избавляясь от всё ещё находящегося в них и двигателе горячего газа и начавшего появляться конденсата.
