– Семён, не смотри на меня так. Послезавтра Гарик со своими ублюдками опять приезжает, а ты знаешь, что ему нужно помимо денег, – тихо пояснял тем временем козлобородый второму мужику так, что если бы я был обычным человеком, я бы уже не услышал. – Мне отдавать своих рабочих как он того требует – уже всё равно что серпом по горлу. И перед людьми стыдно и совесть не позволяет! А посадский неучтёныш он и есть посадский неучтёныш, одним больше в Москве, одним меньше никто и не заметит.
– Согласен, – махнув рукой с хрипотцой в голосе ответил тот, который был в шинели поверх спецовки. – Своих людей – следует беречь. А Гарику всё равно кто там у него в в клетках выступает. Главное чтобы было свежее мясо.
«Интересно девки пляшут по четыре прямо в ряд!» – мысленно усмехнулся я, вспоминая строчку из уличной комедийной постановки про хитрого старосту решившего организовать у себя в селении варьете с полисными актрисками, а чтобы посадские бабы не просекли «что к чему», утверждавший, будто это знаменитый московский балет «Лебединй пруд», а Чёрный Лебедь не демонстрирует со сцены срам, а просто перед смертью у неё облетело оперение!
– Дядя! Так что? Главный начальник? – радостным идиотом заорал я, буд-то бы до меня это только что дошло и без проблем вывернулся из захвата, чуть придержав кулак опешившего от такой наглости бугая, так чтобы он сам разжал его почувствовав боль.
Оказавшись у Санька за спиной, не долго думая, обхватил мужика вокруг талии правой рукой и прямо так, закинув закричавшего задрыгавшего руками и ногами в воздухе амбала себе на плечо пузом вверх, бодрым козликом побежал обратно к вытаращившей глаза парочке. Мне как чародею пусть даже студенту, провернуть подобный фокус, просто подав в мышцы живицу – раз плюнуть. Да любая из наших девушек могла бы играючи жонглировать этим двухметровым с антресолькой парнем и даже не вспотеть. Вот только откуда об этом было знать обычным простецам, а то, что одарённых поблизости нет – я тщательно отслеживал.
– Так ты тут самый главный? – повторил я, преданно глядя на козломордого. – Ну – тебя этат начальником кликал!
– Да-а… – медленно произнёс он, ловко увернувшись от едва не лягнувшего его сапогом по лицу Санька, в тщетных попытках освободиться дергающегося у меня на плече. – Я здесь главный распорядитель…
– Слухай! А может, ты возьмёшь меня на работу? Я очень старательный! – выпалил я проглатывая кое какие буквы и делая вид, что очень разволновался. – Я сильный! Очень – очень! Тятя по молодости валуны заставлял в поле ворочить, вот я и так вот…
– Вижу… – пробормотал распорядитель, поправив очки и переглянувшись с тем, кого он называл Семёном. – Ты человечка то моего на землю поставь… Саша спокойно! А скажи ка мне…
– Никакий я, – гордо заявил я, удержавшийся от того, чтобы не поглумиться и сбросить свой живой груз прямо на задницу, а всё же аккуратно опустил тут же собравшегося прописать мне прямой в челюсть красного как рак мужика. – Похабыч! Из Колымок мы. У нас по осени знайте, какая клюква растёт!
– Да-да-да. Клюква, – покивал козлобородый пропуская мимо ушей мою похвальбу. – Скажи Никакий…
– Похабыч, – упрямо подсказал я.
– Никакий Похабыч, – немного раздражённо поправился распорядитель, – а вот сколько тех вон мешков, ты мог бы поднять за раз.
– Ну-у-у…– протянул я, глядя сквозь открытые ворота склада на сложенные поленницей брезентовые мешки, судя по маркировке заполненные цементом, по шестьдесят киллограм в каждом, и тупо повторил. – Я сильный!
За проверкой дело не стало и при помощи Санька, явно желавшего за свой недавний позор почесать кулаки о моё лицо, меня быстро нагрузили мешками на оба плеча. Оказалось, что будучи носителем огненной стихии, я при применении живицы, вовсе не такой уж и сильный каким сам мнил себя до сих пор. Так для примера, хоть мы и не проверяли этого в Академии на практике, Золотой Мальчик Алтынов со стихией земли, вовсю хвастался в своё время, что легко поднимает пол тонны. Моим же пределом, при котором я могу ходить, но бегать мне уже трудно, оказалось четыре пешка по два на каждом плече. То есть двести сорок килограмм, в то время как с нагруженным пятым, у меня уже подгибались ноги, и я мог разве что ели что ползать.
Впрочем, и этого достижения хватило, дабы поразить простецов.
– Кузьмич, – потрясённо прохрипел Семён, поглубже закутываясь в своюю незастёгнутую шинель. – Нахрен Гарика! Брать надо парня! В мою бригаду пойдёт! Да он один у меня дополнительный паровой кран на погрузке каталок заменит!
– Сам понимаю, – процедил козлобородый. – А уродам, кого отдать?
– Да Ефима, алкаша! – воскликнул его собеседник. – У Федотыча на него и так целая гора взысканий за безудержное пьянство! Да он раз в два месяца из запоя по три недели не вылезает!
