— Милиция? Милиция считает, что это был сердечный приступ. И когда она падала, ударилась виском о стол, — пояснил «качок», беспечно пожав огромными, с хорошие тыквы, плечами. — А как же еще? Время смерти они установили. Того парня, что отирался тут под окнами, наверняка знают. Так что по-другому быть вряд ли может.
— А чего квартира до сих пор опечатана? Нет у нее, что ли, никого? У нее там компенсации осталось до черта, родне бы сообщить, — вспомнила вдруг о своей «миссии» Шитина и засобиралась сразу, поставила чашку на стол и принялась что-то деловито записывать в блокнотик. — Нет родни-то? Или милиция до сих пор следствие ведет?
— Какое следствие? Для чего? А то у них дел там мало! — Парень хмыкнул. — Упала старуха, тюкнулась виском о стол, обычное дело. Такое сплошь и рядом случается. Редкость какая! Тут тоже вон недавно…
И вот тут из комнаты раздался недовольный тенорок его подружки. Ну так же некстати раздался, так некстати. Она принялась вопить, и хныкать, и просить чая погорячее. И чтобы муся (это уж потом Шитина сообразила, что под мусей подразумевался хозяин квартиры) непременно лег к ней под бочок.
Делать было нечего. Надо было выметаться.
Шурочка вышла из подъезда. Постояла немного, любуясь издалека своей красавицей, и тут же решительно направилась в соседний подъезд. Там через стенку от Верещагиной до недавнего времени жила вдовствующая генеральша, которая тоже почему-то следом за несчастной Надеждой Ивановной поспешила оставить этот мир.
Больше всего, поднимаясь в лифте на ее этаж, Шурочка боялась обнаружить там милицейскую пломбу. Но нет. Бог миловал. Никаких казенных бумажек. И даже на ее звонок за дверью зашебуршались и открыли через минуту.
— Здравствуйте. — Шурочка улыбнулась молодой женщине в черном кружевном платочке. — Вы меня не помните?
Та напрягла зрение и память и несколько томительных мгновений таращилась на Шитину, потом отрицательно качнула головой.
— Я подруга Тани Верещагиной — Александра, — И протянула ладошку лодочкой недоумевающей женщине. — Мы с вами как-то столкнулись во дворе.
— Ах, да… Может быть… — Женщина скорбно улыбнулась, так и не вспомнив. — Что-то не видно ее. Как у нее дела?
— Вы знаете, плохо! Очень плохо! Я могу войти? — И не дождавшись разрешения, Шура шагнула в распахнутую квартиру.
В комнату ее не пустили, демонстративно преградив проход, пришлось любопытничать через дверь гостиной.
Квартира овдовевшей генеральши поражала обилием бордового бархата, накрахмаленных кружевных салфеток, укрывавших каждый клочок горизонтальной плоскости, и фарфоровых безделушек. Сильно пахло нафталином, старостью и запустением.
Она поежилась от неприятного ощущения и приступила к допросу.
— Я, собственно, пришла поговорить с вами о вашей родственнице. — Уточнять степень родства Шурочке было некогда, приходилось пробираться в потемках, наугад.
— Да? А что такое? — Родственница сразу насторожилась.
— Понимаете, с Татьяной Верещагиной недавно приключилась почти такая же беда, что и с вашей…
— Тетей, — подсказала женщина. — Что за беда?
— На светофоре на нее едва не наехала машина! — Шитина мысленно попросила прощения у Тани и даже пальцы за спиной скрестила. — Особого вреда не причинила, но Таня упала и сильно ударилась головой. А потом вдруг послала меня к вам спросить, что за машина сбила тогда вашу тетю. Говорит, вдруг это один и тот же злоумышленник? Вы случайно не знаете, что это была за машина? Я про ту, что…
— Я поняла! Ох ты господи! — запричитала племянница, тут же обессиленно привалилась к стене и сокрушенно замотала головой, прикрывая рот кончиком черного платка. — Да что же это, а?! Как же!!! Кто же так на них взъелся-то и за что?! Тетя Соня, помнится, звонила мне и что-то говорила за пару дней до того, как умереть…
— О чем она говорила? — Что-то подобное Степа вкратце рассказывал, но уточнить все же стоило, а ну как всплывут еще какие-нибудь подробности.
— Будто бы они с Таней что-то видели… Нет, не что-то, а кого-то вроде… И теперь их преследуют. Замок ей якобы поцарапали. Мы еще с Тошей списали все это на старческую паранойю. А если теперь и Таня!.. Это же все меняет, господи!
— Так что там с машиной? — вежливо откашлявшись, повторила свой вопрос Шитина, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. — Никто не видел?
— А?! — Женщина уставила на нее непонимающий мятущийся взгляд. — Машина? Какая машина?
Твою мать, а! По башке ей, что ли, стукнуть, чтобы соображала резче! Сколько же можно стену подпирать и ахать?! Насколько сообразительным оказался предыдущий парень, настолько бестолковой и несобранной племянница покойной генеральши.
— Машина, которая сбила на светофоре вашу тетю, — медленно, чтобы не сорваться на крик, проговорила Шурочка. — Марку, номера, цвет… Так уж никто и ничего не видел? Наверняка милиция опрашивала свидетелей. Что-то же было!
— Ничего не было, — сокрушенно вздохнула племянница. — Никакого следствия. Сочли ее виноватой и успокоились. А какие свидетели на светофорной толкучке? Случайные же люди. Где их можно отловить в таком городе?! Бессмысленно все.
