Пожилой господин, несомненно, пребывал в хорошем положении духа. Он испил еще кофе, рассчитался по счету, попутно весело пошутив с официанткой, которой оставил очень хорошие чаевые, а под конец, как видно в качестве комплимента от заведения, даже позволил себе ущипнуть девичью тугую попку. Впрочем, владелица оной, похоже, ничего не имела против, и даже незаметно подсунула посетителю салфетку с номером телефона. Заметим, тот не стал ее выбрасывать, а засунул в карман пиджака.
Ну а перед тем, как покинуть ресторан, он глянул на часы и снова достал телефон.
— Абрагим? — спросил он у того, кто ему ответил. — Мое сердце плачет с тобой, брат. Да, он не был мне другом, но хороший враг встречается куда реже, чем добрый друг. Друг может тебя предать, но достойный враг — никогда. О чем я? Так ты не знаешь? Францева застрелили. Да-да, уже половина Москвы о том говорит. А ты ведь с ним очень дружил, я знаю. Так вот, будь уверен в том, что твое горе — мое горе. Все, что буду знать я, узнаешь и ты. Карл Шлюндт слов на ветер не бросает.
Славный король Теодор Четвертый пировал в большой тронной зале. Делал он это привычно широко, весело и в компании наиболее приближенных царедворцев — загонщиков, псарей, оружейников и палача. Само собой, где-то на краю стола отирался и начальник королевской стражи. Он сидел там не потому, что король не ценил его услуг, а по привычке. Не любил этот человек быть на виду. Не его это было.
А повод выпить у короля имелся, и даже не один.
Во-первых, он накануне загнал огромных размеров кабана. Зверюга была знатная, матерая, гонялся Теодор Четвертый за ней давно, но до вчерашнего дня проворной животине удавалось оставлять короля с носом. Только вот — всему на свете выходят сроки, и кабан все же покинул родные лесные просторы, променяв их на вертел и очаг. Пусть даже и против своей воли.
Во-вторых, жена короля, Элеонора, вот-вот должна была разродиться очередным ребятенком, двенадцатым по счету. Предыдущие одиннадцать были мальчишки, и король надеялся на то, что в этот раз она все-таки принесет девчонку. Дело было не в том, что ему хотелось с дочуркой понянькаться, просто королевство было и так невелико, а если за него сцепятся сразу двенадцать претендентов… Хотя, по сути, для того, чтобы разорвать державу на куски, и одиннадцати хватит, так что — кого родит, того и родит.
Да это и не главное. Главное — какую зверюгу завалили!
— Хвала мне! — заорал король и поднял кубок, плеснув вином на скатерть, без того заляпанную до невозможности. — Хвала великому!
Скромность всегда была истинным украшением того королевского рода, к которому принадлежал Теодор Четвертый. Это была их фамильная черта.
— Хвала! — согласились собутыльники, и тоже подхватили кубки. — Вздрогнем!
Звякнуло серебро, и дружно заходили кадыки у двух десятков мужчин, — вино с бульканьем переливалось в желудки.
Ба-а-а-а-амммм! — звякнул колокол на главной башне дворца.
— Эва! — король икнул, а после поднял указательный палец руки вверх. — Родился кто-то!
— Мальчишка, — уверенно заявил палач, неисправимый оптимист и записной острослов. — Ты, король, у нас вхолостую не стреляешь!
