Пожалуй, если детектив что-то и мог сделать, он сделал бы это сейчас. Весь его визит — одна сплошная акция бессилия. Он просто ждал от неё признания на пустом месте. Побегом она точно выдаст себя. Если Клэр всё сделает правильно, обойдет и перехитрит всех, никто не сможет посадить её. Скоро она будет свободна, как птица.
Удивительно, что саму Фэррон не заперли сегодня в приюте, как её вещи. Где-нибудь в голубой комнате, той что снилась обитателям детского дома в кошмарах. Всё это подтверждало мысли о сговоре директора и полицейского — её проверяют.
Лайтнинг села в звенящий трамвай и огляделась ища чужие взгляды. Она не должна была отходить от обычных своих планов. Ей всё ещё не нашли замену в патронажном корпусе, и Фэррон как обычно по понедельникам ехала за покупками для своего Старика.
Нужно было вести себя как всегда, но мысли её и чувства метались от края до края, как песчинка на гигантском блюде. Хладнокровие — это было не про неё, чувство чуждое и сложное, которому она долго и упорно училась. Стуча зубами и дрожа, Фэррон скидывала все на погоду. Какой удобный повод скрывать то, что творилось в её душе. Жизнь такая счастливая и правильная, та, которую она сама себе выбрала и к которой стремилась, высказывала и таяла, как утренний туман, обнажая жесткий асфальт впереди.
«Ноктис!» — его имя снова смешалось с ненавистью. Только Каэлум мог так поступить и из мести за её отказ, сдать её полиции, их детство особенно ярко вспомнилось сейчас. Тогда она поступила бы с ним так же нечестно — предала бы.
Ей хотелось верить, что и сейчас ничего не изменилось, и она с легкостью предаст Каэлума, подставит его, лишь бы сделать больно. Между ними существовало что-то первобытное, острая линия чувств, за которой не было ограничений морали или доброты. Лишь звериное желание укусить и отомстить.
Была ли Клэр сама когда-нибудь честна с миром и собой, когда поступала «правильно», как велит ей совесть? Она не родилась с этим, это пришло с возрастом, как и душевные раны. Может быть, взрослые были всегда правы: она исчадие ада, в котором нет и крупицы чего-то хорошего?
Три остановки пролетели незаметно. Лайтнинг, задумавшись и заглядевшись на матовое стекло, чуть не пропустила свою. Выйдя под дождь, Клэр поспешила ко входу в магазин. Лишь оказавшись внутри, Лайтнинг выдохнула. Ветер с яростью бросал в стекло грозди дождя.
— Привет, — услышала она за спиной смущенный голос и оглянулась.
Клауд — сухой и чистый, в песочном фартуке и с рабочим бейджиком на груди — стоял там.
Капли дождя стекали по лицу, и Клэр опустила глаза. Здесь Клауд работал, здесь он не таскал свою военную куртку с нашивкам банд и тяжелые ботинки. На его ногах были простые синие кеды.
Клэр смахнула с лица мокрые волосы, ловя себя на мысли, что она почти на минуту застыла. Глубоко в душе она надеялась встретить Клауда именно так. Но это все равно оказалось болезненным — переступить ту черту, которую она сама провела. То ли признаться себе, что она нуждается в его помощи, то ли прикинуться последней сукой, что безэмоционально берет все необходимое, даже не думая о чувствах других.
- Привет, мне нужно кое что.
***
Перши недовольно поморщился, когда в доме Каэлумов встретил господина Сциенцию. Молодой человек в очках как всегда радушно улыбался, и как всегда детектива колотила изнутри ярость от этого слащавого оскала. Что ни говори, рядом с юным юристом Перши не покидало чувство неприязни.
— Неужели господин Каэлум снова в отъезде? — не успев поздороваться, съязвил детектив.
Его хриплый голос стойко ассоциировался у Игниса с запахом алкоголя и табачного дыма.
— Да, и в его отсутствие я уполномочен решать все юридические вопросы, — снова улыбка.
Перши взял себя в руки, в общем-то наличие или отсутствие Каэлума-старшего не сильно влияло на его визит, просто он предпочел бы общаться с человеком, разменявшими хотя бы третий десяток:
— Но его сына я могу увидеть?
Улыбка сошла с лица Игниса, и, чтобы скрыть свое удивление, он поправил очки. После очередных приключений «принц» был не в самой лучшей форме для встреч, тем более таких.
— Боюсь, он не сможет вас принять из-за болезни, — сообщил юрист.
Перши украдкой стиснул ладонь в кулак.
— Жаль… В вашем деле есть подвижки, и мне была необходима новая встреча с Ноктисом, — детектив с затаённой радостью прочитал на лице Игниса загоревшийся интерес. — Фэррон… Вам знакома эта фамилия? Хотел просто удостовериться, ну, да ладно, — Перши, мысленно потирая руки после закинутой удочки, повернулся к выходу.
Взгляд Игниса бегал по комнате. Для него была неожиданной мысль о причастности этой девчонки к инциденту в доме Каэлумов. Но почему?
«Потому что я видел её с Ноктисом», — раздраженно констатировал Игнис.
