Мой член снова дернулся. И не собирался опускаться.
Это было самое сильное впечатление, которое девушка когда-либо производила на меня, ну, насколько я мог помнить. Когда я встречался со рвением привычных для меня доступных девок, я оценивал их потенциал лишь с точки зрения того, как быстро они заставят меня кончить. Глядя на этого ангела, я мог думать только о том, как я хочу касаться ее. Попробовать ее на вкус. Трахать. Более того — владеть ей.
Чистая. Невинная. Красивая. Я мог бы заставить ее умолять меня о чем-то более извращенном, чем сам грех. Эффект, который я мог бы произвести на ее нежное тело, заставил мою эрекцию налиться сталью.
Когда я снова вернул свое внимание к музыке, наткнулся на трек, идеально подходящий для этого случая. В отличие от других песен, он не был невыносимым. На самом деле был завораживающим. Это был трек группы The ХХ — «Angels».
Эта песня станет ее олицетворением.
Я попытался поправить свою медленно спадающую эрекцию и проследил за ее взглядом, чтобы увидеть, на что было обращено все внимание девушки. По простому предположению я догадался, что она стала свидетельницей чего-то очаровательного, по тому, как тепло девушка смотрела прямо перед собой. А взгляд ее был устремлен на Тристана и его последнюю добровольную жертву Пейтон.
Прежде чем я успел усомниться в том факте, что Тристан вернулся с места своей сексуальной славы и при этом все еще не сводил глаз с этой девушки, я начал задаваться вопросом ее очарованности этой сценой.
Она знала Пейтон?
Знала Тристана?
Что еще более важно, нравился ли ей Тристан? Погодите, а какое мне, собственно, до этого дело? Черт, мне нужно было поговорить с ней. Но по тому, как девчонка восторженно смотрела на парочку, я понял, что она романтичная натура, и не должен был рисковать, а вообще лучше держаться подальше от кого-то вроде нее. Хотя нет, скорее я должен был держать ее подальше от кого-то вроде меня.
В моей телефонной книжке было бессчетное количество сабмиссив, ожидающих подчинения и не нуждающихся в чем-то большем. О, да и еще Одетт с этим ее пылесосоподобным ртом. Я не хотел никого из них. Не горел желанием использовать хоть одну, только лишь из-за имеющихся у них нужных мне навыков. Я жаждал заполучить эту девушку. Любыми способами.
Я не мог рисковать заговорить с ней и попасться на крючок. Знал причину, по которой меня влекло к ней, и этого понимания было достаточно, чтобы держаться подальше. Если я заговорю с ней, прикоснусь или просто встречусь лицом к лицу, пути назад уже не будет.
Я должен был выбраться отсюда, прежде чем скомпрометирую себя.
Лили
Вечеринка все набирала обороты и длилась уже на протяжении четырех часов. Присутствующие либо делали ставки на причину обручения нашей парочки (большинство склонялось к беременности), либо до беспамятства напивались.
Я была удивлена тем, как беззаботно и легкомысленно вели себя все эти богатые холостяки, от одного только внешнего вида которых веяло большими деньгами. Пожалуй, это было собрание самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо встречала, но после знакомства с большинством из них мне быстро наскучивала необходимость поддерживать с ними светскую беседу, когда они подходили с намерением представиться мне. Настало время ускользнуть в укромный уголок и начать вливать в себя бессчетное количество вина.
Осмотрев комнату в поисках своих друзей, я заметила Пейтон, оживленно беседующую с шафером Диксона. Было довольно забавно, что свадьба была уже практически распланирована, но ребятам еще только предстояло сообщить новость своим родителям. Это было так в стиле Харли. Вся эта суета затянулась, поскольку они решили объявить о своей помолвке на четырех разных вечеринках.
Я увлеченно наблюдала за этой парочкой и внимательно приглядывалась к их объятиям, когда Пейтон притянула к себе шафера по имени Тристан (если я правильно запомнила) и страстно поцеловала. ППС (прим.: публичное проявление страсти)? Пейтон добровольно участвует в ППС? Это было что-то новенькое. Обычно обмен поцелуями не заходил дальше быстрого «секс, секс — как это мило; секс, секс без перерыва», после чего она возвращалась на вечеринку, чтобы танцевать остаток ночи, пока ее отравленная любовью жертва уже безо всякой надежды следовала за ней по пятам.
Я была неисправимым романтиком.
А Харли принцессой с пресловутым «долго и счастливо».
Но Пейтон, казалось, никогда не понимала нашу одержимость идеей влюбленности, считая, что любви не существует. Любопытно, как одно и то же событие смогло так разнопланово повлиять на нас и так по-разному сформировать наше отношение к жизни.
Из моего задумчивого состояния меня вывел соблазнительный аромат. Это был не обычный запах одеколона, который я сразу узнала, а смесь корицы, Джек Дэниэлса[1] и какого-то мужского геля для душа. Мои глаза инстинктивно искали источник аромата, а тело приготовилось к охоте на таинственного обладателя волнующего запаха, в результате чего я перестала концентрироваться на том, куда иду.
— Эй, смотри, куда идешь, а лучше воздержись от вина.
