Оставляя небрежные поцелуи на моей обнаженной шее, он отчаянно пытался отвлечь меня от моей текущей задачи. Благодаря моему пьяному состоянию прошлой ночью, а также тому, что я проспала до позднего утра, мы даже не успели заняться сексом на прощание. Я была уверена, что он не захочет оставаться, зная, что ночью ничего не обломится. Часть меня все еще мучилась сомнениями, что секс - это все, чего он хочет от меня. Вместо этого мы провели ночь, сжимая друг друга в объятиях. Каждый раз, когда я просыпалась от головокружения или тяжести в желудке, Роман отвлекал меня разговорами. Мы планировали совершать вместе утренние пробежки и посещать туристические места в качестве культурной программы, дразнили друг друга, спойлеря концовки историй из наших списков обязательных к прочтению книг, а остальные часы провели во сне, обнимая друг друга и перемещаясь с одной стороны кровати на другую.
В первую ночь, которую я провела с Романом, он тоже остался, но после этого мне стало казаться, что для него это было пределом. Словно первый же раз напугал его. По утрам, после ухода Романа, у меня оставалось лишь прескверное ощущение его пустующего места, все еще теплого от его тела. Но этого было недостаточно, чтобы погасить ту связь, которая возникала, когда мы доводили друг друга до предела или когда втягивали друг друга в чувственные утехи, обнажая секреты, которые не могли скрыть наши тела. Я начала разгадывать загадку, которой являлся Роман.
- Обязательно позвони мне, как только доберешься. Увидимся через несколько дней, до встречи, ангел.
Моя безопасность всегда была для него на первом месте. Когда мы прощались, я прижималась к скульптурному торсу Романа и стонала, как одержимый любовью щенок.
- Продолжай издавать такие звуки, и ты никогда не уедешь.
Ухмыляющиеся губы Романа целомудренно покрыли мой лоб хаотичными поцелуями, после чего он удалился восвояси, а я отправилась в путь в родной дом.
Возвращение домой всегда было связано с приступами ностальгии. Я старалась похоронить воспоминания о прошлом и замаскировать их восторгом от ярко окрашенного будущего Харли, но боль все равно не утихала. Я знала, что ее новость принесет счастье очень многим людям, даже если их первоначальная реакция будет настороженной. Любой, кто находился рядом с Харли и Диксоном, мог почувствовать, насколько глубока их связь. Я завидовала тому, что они испытывали друг к другу, но ни в коем разе не в плохом смысле.
Моя кожа потеплела, а взгляд смягчился, когда мысли перешли к недавним воспоминаниям, которые я создала вместе с Романом.
Я заехала на нашу старую гостеприимную подъездную дорожку, ведущую к большой двери из красного дуба, которая когда-то укрывала меня от мира, кишащего злом. Дом был безопасным и надежным убежищем. Как и любой другой, он хранил свою долю воспоминаний. От некоторых я отчаянно желала избавиться, но в глубине души знала, что была здесь счастлива. По-настоящему счастлива.
Будучи младшей из трех детей и единственной девочкой, я столкнулась как с плюсами такого положения, так и с минусами: мои братья были чрезмерно заботливы, но кто мог их в этом винить? Чейз и Коул были всего на год старше меня, и, хотя они были близнецами, невозможно было найти более непохожих друг на друга людей.
Чейз был экстравертом, командным игроком и практикующим юристом, а Коул - безрассудным интровертом, начинающей рок-звездой и, по совместительству, учителем музыки в нашей начальной школе. Независимо от того, насколько разными или чересчур опекающими они являлись, они все равно были для меня всем миром, а я, в свою очередь, была такой для них.
Оказавшись внутри, я вдохнула знакомый аромат ванили, который так любила моя мама. Когда я переезжала, то позаботилась о том, чтобы в моем доме пахло так же, чтобы я не чувствовала себя слишком вдалеке от родного дома.
Проводя рукой по фотографиям, обрамленным в дорогие рамки, и украшавшие стену внутри дома моего детства, я любовалась каждой из них. Моя самая любимая из всех фотография горделиво красовалась на нашей каминной полке. Это был портрет моих родителей в день их свадьбы. Мой отец с его твердой рукой, гордо возложенной на растущий животик моей мамы, и она сама, стоящая на носочках и нежно целующая его самодовольную ухмылку. Они были влюблены друг в друга с юности, и мой отец обожал рассказывать их историю при любой возможности, даже если такой возможности не было.
Мой отец происходил из чрезвычайно богатой семьи, но, каким бы баловнем судьбы он ни казался, на самом деле он был скромным и искренним человеком. Как и его отец, а впоследствии и его сын, он был юристом, занимающимся международным правом, и свободное владение четырьмя иностранными языками дало ему возможность построить потрясающую карьеру. Преимущества, конечно, были невероятными, но их всегда было недостаточно, чтобы заполнить пустоту, когда ему и маме приходилось уезжать. Думаю, это было еще одной причиной, почему я была так близка со своими братьями.
