О независимости, целостности и индивидуальности я могу рассуждать, лишь считая, что, кроме нее, нет более ничего; потому что, приняв существование хотя бы двух явлений, мы должны принять их непрерывную связь и взаимное влияние; если все есть лишь реакция на что-то иное, то два предмета взаимно уничтожают независимость, целостность и индивидуальность другого.
Стремление к организации, системе и вещественности может достигать большего или меньшего приближения, но всегда оказывается в промежутке между Порядком и Беспорядком и никогда не достигает цели из-за влияния внешних сил. Всякое стремление к полноте. Если для всякого частного феномена всегда есть внешние силы, такое стремление реализуется лишь в состоянии полноты, для которой нет никаких внешних сил.
Иначе говоря, все эти слова — синонимы, означающие состояние, которое мы называем позитивным состоянием.
Всякое «существование» есть попытка достичь позитива.
Отсюда следует ошеломляющий парадокс:
Что все существующее стремится стать всеобъемлющим, исключая все прочее.
Что есть всего один процесс, и что он является сутью любого проявления, любой области явлений, и под ним мы понимаем единую взаимосвязанную общность.
Религия и идея, или идеал, души. Имеется в виду отдельная постоянная целостность, состояние независимости, а не просто поток вибраций или комплекс реакций на окружающую среду, неразрывно связанный с этой средой, сливающийся с бесконечным множеством других взаимозависимых комплексов.
Но если нечто не переходит ни во что иное, это означает, что ничего иного не существует.
Тогда «истина» — лишь иное название для состояния позитива, и поиск истины есть стремление достигнуть позитива.
Ученые, которые думали, что ищут Истину, но пытались отыскать астрономические, или химические, или биологические истины.
Но Истина — это то, кроме чего нет ничего: ничего, что могло бы изменить ее, усомниться в ней, образовать исключения: всеобъемлющая, полная…
Под Истиной я подразумеваю Универсум.
Так, химик стремится обнаружить истину, или реальность, и неизменно терпит поражение из-за внешних связей химических явлений: терпит поражение в том смысле, что никогда еще не были открыты химические законы, из которых нет исключений, потому что химия продолжается в астрономии, физике, биологии… Например, если расстояние от Земли до Солнца значительно изменится, а человечество переживет эту перемену, знакомые химические формулы окажутся неприменимы: придется создавать новую химическую науку.
То есть все попытки найти Истину в частном есть стремление собрать Универсум в одном месте.
И художники в их стремлении к позитиву под именем «гармония» — с их красками, которые окисляются и неустойчивы к влиянию окружения — со струнами музыкальных инструментов, которые невозможно настроить одинаково, поскольку они по-разному реагируют на температуру, влажность, гравитацию… Снова и снова единство всех идеалов и попытки достигнуть в частном того, что достижимо только во всеобщем. В опыте нам дано лишь промежуточное состояние между гармонией и какофонией. Гармонично лишь то, для чего нет внешних сил.
И народы, сражающиеся по единственной причине: за индивидуальность, или целостность, или реальность, полноту нации, не подчиненной и не являющейся частью никакой другой нации. И достигается только промежуточное состояние, и вся история лишь летопись поражений в единственном стремлении, потому что никуда не деться от внешних сил и других наций, стремящихся к той же цели.
Что касается физики, химии, минералогии, астрономии — не принято говорить, что предмет их изучения стремится достигнуть Истины, или Целостности, однако подразумевается, что всякое движение направлено к Равновесию; что нет иного движения, кроме стремления к Равновесию, и, конечно, всегда достигается только та или иная степень приближения к Равновесию.
Все биологические явления направлены к приспособлению: в биологии нет ничего, кроме приспособления.
Приспособленность — другое название Равновесия. Равновесие есть Всеобщность, поскольку не существует внешней силы, способной его нарушить.
Но все, что мы называем «бытием», есть движение, а всякое движение — не равновесие, а колебание от одного неравновесного состояния к другому; всякое движение жизни есть проявление недостигнутого равновесия; и всякая мысль относится к недостигнутому: то, что мы называем бытием в нашем квазисостоянии, не есть бытие в позитивном смысле, то есть является промежуточным между Равновесием и Неустойчивостью.
Так что:
Все явления в нашем промежуточном состоянии, или квазисостоянии, представляют одно стремление достигнуть организации, стабильности, гармонии, индивидуальности — стать позитивным, осуществиться.
И каждая такая попытка — как можно видеть — обречена на поражение непрерывностью, внешними силами — исключенным, продолжающим собой то, что включено.
И все «существование» есть стремление относительного стать абсолютным, частного стать всеобщим.
В этой книге я занимаюсь проявлениями этого стремления в современной науке.
