— Я действительно не знаю, Алиса, — через какое-то время ответил Оливер, а я почувствовала, как моё сердце замерло. — Когда-то я думал, что она особенная. Потом осознал, что ошибся. И сейчас я просто не готов об этом думать.
— Помнишь, когда-то мне нужно было выступать на дурацком школьном мероприятии, потому что я подралась и меня решили так наказать?
— Да, но при чём здесь это?
— Тогда я безумно не хотело этого делать. Мне было страшно и жутко от мысли, что я должна выйти на сцену. Я всеми силами пыталась оттянуть это, не ходила на репетиции, притворялась больной и даже хотела сломать руку перед выступлением. Тогда ты мне сказал, что вот попытки оттянуть неизбежное, не заставят нас подготовится к самой проблеме. Мне просто нужно это пережить и спокойно жить даль. И так и было. Я выступила, а уже через пару дней и забыла о всех переживаниях. В конце концов, тебе нужно встретиться лицом к лицу со своими чувствами, понять их, осознать и принять. Ты не можешь долго избегать этого.
Когда я закончила, я продолжила смотреть на салфетку, которая продолжала превращаться в небольшую горку маленьких белых шариков. Оливер продолжал молчать и мне стало немного страшно. Неожиданно я почувствовала, как его рука заправила прядь волос мне за ухо, а кончики пальцев провели по щеке. Так нежно, что на мгновение я растерялась в этом. Я повернулась к Оливеру и увидела, как он смотрел на меня.
— Я очень рад, что из маленькой девочки, которая искала Белого Кролик, ты выросла во взрослую и умную молодую женщину.
После этого Оливер расплатился с официантом и отвёз меня домой. Мы договорились, что эти выходные я потрачу на то, чтобы собрать вещи, а в понедельник вечером мы перевезём их прежде чем забирать Питера из детского сада. Когда я попрощалась с Оливером и зашла домой, сразу остановилась у входа в гостиную. Потому что у входа на кухню стоял Гейб.
Как только я увидела его, во мне проснулась волна дикого неконтролируемого гнева. Я подбежала его и кулаком ударила по лицу, а потом начала бить его по груди и толкать.
— Ублюдок! — Крикнула я, колотя его в каждую часть, до которой могла дотянуться. — Урод! — А он просто стоял и принимал всё, как должное с нейтральным выражением лица. — Ненавижу тебя! — Из моих глаз начали течь слёзы. Как он мог?! Как мы с ним докатились до этого? Ведь когда-то мы были одной командой, всегда готовы сражаться друг за друга. Что с нами стало? — Я ненавижу тебя! — Всхлипнула я и мои кулаки просто замерли на его груди, а голова опустилась. — Как ты мог так со мной поступить? — Прошептала я.
— У Стейси очень богатый муж, — через какое-то время сказал Гейб. — Они живут в хорошем доме, у него есть двое своих детей. Так Питеру действительно будет лучше. У него будет полноценная счастливая семья. Папа с мамой и две сестры. У него будет всё, что не было у нас.
— Но он должен быть со мной. Питер мой сын. Я его мать. И я нужна ему. — Прошептала я, пока слёзы текли по моему лицу. Я плакала сейчас больше не по Питеру. А по Гейбу. По тому Гейбу, которого я когда-то знала. По тому Гейбу, которому я доверяла, которого любила. И который вырастил меня. Я плакала по своему брату. Потому что сейчас я поняла, что больше никогда не смогу вернуть его.
— Алиса, он ребёнок. Ему нужна полноценная семья. Ему нужны гарантии на будущее. Ему нужны нормальные врачи, отпуски летом, рождественские выходные, когда вокруг много родных, а под ёлкой гора подарков, — Гейб неожиданно положил руки мне на щёки и поднял лицо так, чтобы я могла посмотреть ему в глаза. — Алиса, он заслужил лучшей жизни, — прошептал он, а моё сердце чуть не разорвалось от боли. — Я хочу дать ему то, что никогда не мог дать тебе.
— Гейб, но я была счастлива, — тихо сказала я, а мой голос надломился. — Да, было так много неприятностей. Да, часто становилось очень плохо. Да, могло быть и лучше. Но я была счастлива, пока чувствовала, что меня любят. И я знала, что меня любят. Стейси никогда не будет любить Питера. Он нахрен ей не нужен! — Крикнула я. — И её долбанный муженёк никогда не полюбит Питера, как своего ребёнка. Ты отнял у Питера самое главное в жизни, — я сбросила руки Гейба со своего лица и оттолкнула его от себя. — Любовь, Гейб. Ты отнял у Питера любовь.
— Любви нет, Алиса. Ты-то должна была это понять.
Я отвернулась от него. Да, мне часто делали больно. Но Питер никогда не был в этом виноват. Он заслужил сейчас того, чтобы верить в лучшее. И испытывать только лучшее эмоции и ощущения. Он не готов к жёсткому жизненному уроку о том, как это больно на самом деле любить кого-то.
— Мамочка, — услышала я тихий голос Питера с лестницы. Я быстро вытерла с лица слёзы и выдавила из себя улыбку. Питер стоял у лестницы, с которой спускалась мисс Питтл. Она выглядела встревожено, но старалась не подавать виду того, что слышала наш разговор. — Всё хорошо?
— Конечно, милый, — улыбнулась я, а потом подошла к нему, чтобы обнять и прижать к себе. — Всё очень хорошо.
