Расставшись с женихом, Кристина Риверс возвращается из Чикаго в городок своей юности, чтобы залечить душевные раны. По пути она попадает в аварию, теряет память и приходит в себя в доме молодого фотографа Ника Вуда, который называет себя ее мужем.Пытаясь соединить прошлое и настоящее, Кристина осознает, что ее связывает с Ником нечто большее, чем брачные узы. И теперь ей важно вспомнить не только свою нынешнюю жизнь, но и события десятилетней давности, которые она когда-то заставила себя забыть.Постепенно все встает на свои места. Все, кроме одного – почему-то Кристине кажется, что Ник ждет и в то же время панически боится возвращения ее воспоминаний…
Мне было бы гораздо легче ненавидеть этот город, если бы в нем не было тебя
– Послушай, Крис, даже таким законченным трудоголикам, как ты, нужен отдых. Бросай все свои дела и приезжай к нам на Рождество!
От неожиданности Кристина едва не выронила трубку.
Миранда уже несколько лет звала ее приехать, но всякий раз визит в Хиллвуд срывался. Все началось еще со свадьбы Миранды и Райана, где Кристина должна была стать подружкой невесты, однако в самый последний момент ей пришлось задержаться в Чикаго: ее мать серьезно заболела и легла в клинику на операцию. А потом, как назло, то одно, то другое постоянно мешало выбраться в Хиллвуд. И Кристина пропустила не только все дни рождения, пикники и встречи выпускников, на которые ее приглашали, но и такие важные события, как рождение сына Миранды, а затем и пятилетний юбилей их свадьбы с Райаном.
Обо всех изменениях в жизни лучшей школьной подруги Кристина узнавала из телефонных разговоров и писем с фотографиями, которые та присылала ей в пухлых конвертах со штемпелем Хиллвуда. Темно-синий кружок штемпеля с расплывчатыми краями сам по себе каждый раз вызывал у нее смутную тревогу одним своим наличием на почтовой бумаге, настойчиво напоминая ей о прошлом, размытом в голубоватой дымке памяти.
А встретиться все никак не удавалось.
Хроническое чувство вины временами перерастало у Кристины в довольно ощутимые муки совести. Очередное обострение случилось сегодня утром. И только она решилась, наконец, набрать номер Миранды и напроситься к ней под каким-нибудь благовидным предлогом, как вдруг та позвонила ей сама.
Вот почему Кристина была удивлена и слегка озадачена. После стольких лет, что она отклоняла приглашения, ей и в голову не могло прийти, что ее вновь позовут, ведь любому терпению приходит конец, даже такому ангельскому, как у Миранды.
– Крис, ты тут?
– А? Да… Послушай, я приеду, обещаю!
– В самом деле? – похоже, теперь пришла очередь Миранды удивляться, но спустя мгновение Кристину оглушил восторженный возглас: – С ума сойти! Наконец-то! А родители твои как, не будут против, что ты Рождество не с ними празднуешь?
– Нет, – чуть-чуть отодвинув трубку от пострадавшего уха, рассмеялась Кристина. – Они сейчас в Вене и наверняка останутся там до середины января, а может, и дольше. Так что я к вам обязательно приеду.
– Постой, а как же Гордон? – спохватилась Миранда.
– Гордон в Далласе. Я в Чикаго. Детали при встрече.
Миранда, как всегда, поняла намек и не стала развивать неприятную тему.
– Ладно. Боже мой, неужели ты все-таки приедешь? Это просто здорово! Когда ты сможешь? – восторг в ее голосе сменился деловитостью.
– Дай сообразить… Сейчас у нас конец ноября, – Кристина обреченно полистала ежедневник. Разумеется, почти все страницы исписаны вплоть до самого Рождества. Но ведь так будет всегда, и если не сделать решительный шаг, ситуация не изменится.
Вздохнув, она посмотрела на дымчато-серую панораму мегаполиса за окном. День выдался пасмурным. Из-за мокрого снега с дождем небоскребы Мичиган-авеню выглядели какими-то мутными, ссутулившимися и жалкими, утратив все свое величие и блеск до возвращения солнца. С улицы доносились гудки машин, рев полицейской сирены, музыка, – шум большого города, на который Кристина по привычке уже не обращала внимания, воспринимая его как неотъемлемую часть своей жизни.
Ей вдруг вспомнился тихий городской парк Хиллвуда, маленькие одноэтажные домики, затерянные в зарослях орешника, и сердце тут же заныло.
– Ну и как, сообразила? – подала голос Миранда.
Кристина улыбнулась: только что наделила подругу ангельским терпением и – на тебе!
Она покусала кончик карандаша.
– Ммм… Я думаю. Слушай, а если я постараюсь приехать, скажем, числа двадцатого? Вам удобно?
– Еще как удобно! Да, имей в виду, если американская экономика без тебя не рухнет, приезжай раньше, мы будем только рады.
– Обещаю, Миранда. Я так по тебе соскучилась! И мне очень хочется наконец-то познакомиться с Райаном и малышом Билли, а то, боюсь, с таким графиком работы я увижу их только на твоих похоронах.
Кристина решительно захлопнула ежедневник и щелчком отправила его на край стола. В глазах рябило от исписанных строк, а может, и от усталости в целом: денек выдался непростой. Надо же было этому нью-йоркскому аудитору явиться именно сегодня и устроить в ее кабинете скандал!
Да, пожалуй, пора немножечко передохнуть. Надо покопаться в своих записях вечером, посмотреть, можно ли выкроить несколько дней на такую роскошную вещь, как отпуск. Когда она в последний раз отдыхала? Года три назад, если, конечно, недельную поездку к пожилым родственникам во Флориду можно считать полноценным отдыхом.
– Вот спасибо! – обида в голосе Миранды звучала не очень убедительно. – А ведь с тебя станется и на похороны мои не приехать, уважаемая бизнес-леди.
– Один-один. Ладно, не обижайся, я пошутила.
