Игорек вытер руки о салфетку, поднял трубку и прижался к холодному пластику ухом. Сначала он не слышал ничего, а потом появился отдаленный, но нарастающий вой, густой, жуткий. На одной тоскливой ноте держались вибрации тысяч голосов, и все они рыдали, скулили и вопили: Игорек отчетливо увидел мешанину изрубленных тел и в ужасе отбросил трубку. Она, глухо ударившись, покатилась под диван, и негритенок тут же полез за ней.
— Это ты еще моего конвейера не видел, — вдруг глухим и сытым голосом сказал тощий. — Все битком, никакой возможности работать…
— Это Кельше, — кивнул на тощего Крис. — Проводник.
— А кем он был до принятия Закона? — спросил Игорек. — Вершителем, Искусителем, Оружием, Животным?..
Его еще трясло. Мясо на блюде показалось отвратительным, хотя и тянуло от него вкусным прозрачным соком и гвоздикой.
— Искусителем, — не особо удивляясь, ответил Крис.
Свой кубок он подвинул к Игорьку.
— Выпей.
Черное и дымящееся оказалось крепким пряным напитком. Заправленный специями спирт, не иначе… но почему-то черный.
Зато гул голосов в голове утих, а картины прошлого отступили, превратившись в пленку в руках все повидавшего монтажера.
— И чем вы теперь будете заниматься?
Ответил Кельше. Длинными пальцами отщипывая от виноградной грозди лиловую ягоду, сказал:
— Мы-то привычные. Переждем. А что будешь делать ты?
— Тоже пережду, — нерешительно сказал Игорек.
Крис подложил руку под подбородок. Его черные, без признаков зрачка глаза, казалось, вбирали свет ближайших свечей. Он молчал.
— Ему не помешает лекция, — сказал Кельше, — лекция о привычках сильных мира его…
Крис ничего не сказал, и Кельше продолжил:
— Каждый человек знает, что в мире нет ничего необъяснимого, — начал Кельше, — есть необъясненное. И вот завтра-послезавтра физики откроют закон, объясняющий, почему в одном и том же гостиничном номере вешаются постояльцы, а биологи откроют патологию, которая позволила мальчику вспомнить, что в прошлой жизни он был пророком… пророком каким-нибудь.
— Мухаммедом, — подсказал Крис, безразлично глядя куда-то в затянутое муаровым шелком окно.
— Да, — подтвердил Кельше и снова повернулся к Игорьку. — Можно оставить дело физикам, а можно просто отмахнуться от информации, признав ее случайностью, совпадением, психическим заболеванием, выдумкой… — он примолк, а потом спросил: — Ты же не считаешь случившееся с тобой странным?
— Считаю, — нехотя ответил Игорек, начиная понимать то, о чем говорит Кельше. — Но не более странным, чем изобретение машины времени. Или телепортатора, как в СтарТреке…
— Отлично, — удовлетворенно сказал Кельше и сцепил, наконец, свои неугомонные пальцы. — Поверь, в вашем мире все возможно. Таким он был задуман — волшебной шкатулкой с миллионом секретов…
— Не отвлекайся, — коротко сказал Крис.
Кельше кивнул.
— Гитлер искал христианские артефакты. Приближенные к царям масоны вызывали демонов. Американцы проектировали летающие тарелки.
Игорек не поднимал глаз от блюда.
— Ты не проводил двадцати платных сеансов, — продолжил Кельше. — Не делал пассов руками, не поил девчонку отваром редких трав и настоем хвоста полярной совы. Ты дотронулся до нее и избавил от смертельного заболевания. Тебя заметили. За тобой начали наблюдать, ты стал интересен.
— И вечером…
— И вечером, — подхватил Кельше, — ты отправился в больницу и проделал то же самое с другим смертельно больным ребенком. Ты действительно надеешься переждать их интерес?
Игорек поднял голову и посмотрел на Криса. Ему казалось, что тот, как строгий куратор, выдаст сейчас что-нибудь вроде «а ведь я предупреждал»… Крис молчал.
— Что мне делать теперь? — выдохнул Игорек, обращаясь к Кельше.
Тот не ответил, но порылся в кармане своего кожаного фартука и выложил на стол пару голубых пуговиц и согнутую кукольную ручонку.
У Игорька перехватило дыхание, и снова помог вовремя поданный кубок.
Глотнув обжигающей горячей жидкости, Игорек отдышался и замер, разглядывая детальки будущей куклы.
— Подумай, — вполголоса сказал Крис, — представь, что люди выбрали правильный путь… Последние вызовы я принимал от мальчишки, который покончил с собой из-за своей болезни и девочки, зачатой в пьяном угаре. Ты можешь помешать естественному ходу вещей, сломать ход своеобразной эволюции.
Ожидая ответа, он потянулся к картам и смешал их, закрывая любопытные лица рубашками-перевертышами.
Серая река. Юлькины слезы. Девочка в травянисто-зеленом гнезде больничной кровати.
— Я так подумал, — медленно сказал Игорек. — Есть все-таки некоторые люди, которые, наверное, попали в систему сокращения неправильно… не так уж они и плохи. Их немного. Несколько. Я буду осторожен, никому не помешаю, просто немножко помогу одному-другому… и тогда все. Приду сам.
Крис задумчиво смотрел на него.
Игорек вспомнил о боли в груди и поморщился, но добавил:
— Так что уберите на время свои пластмасски.
Некоторое время молчали все. Потом Кельше, сгребая пуговицы обратно в карман, сказал:
— Нам нужен Кайдо.
— Моя ошибка, — откликнулся Крис.
— Не верится, — ответил Кельше. — Когда ты ошибался, Крис? Здесь что-то другое…
