Осколки потерянной памяти полностью

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,

Не вынеся тягот, под скрежет якорей,

Мы всходим на корабль – и происходит встреча

Безмерности мечты с предельностью морей…

Погуляли знатно – и ярыга Иван Сироткин возвращался домой.

Он всегда после пьянок с товарищами исправно шёл к своей семье.

После нынешних громких, обидных и правильных разговоров хотелось во весь голос петь, а после – горестно плакать.

Он упрямо брёл, шатался, но не падал, разговаривал сам с собой, размахивая громадными ручищами, иногда бился плечами о кирпичные стены домов, грозно кричал, вспоминая плохое.

Тень от полной луны металась позади его, никак не обгоняя.

С окраины на свою Крестовую он добрался, наверно, к полуночи.

Люди навстречу ему не попадались, холодно было в тот час на тёмных улицах, стыло и ветрено, только катил вдалеке извозчик и всё, никого более.

Не сворачивая в подворотню, Сироткин присел на каменную ступеньку.

Поправил лохматую шапку, распахнул тулуп, отдыхая от споров с самим собой.

Луна осталась с другой стороны высокого дома, поэтому и сидел он в густой ночной тени.

Извозчик остановился почти напротив, у гостиницы, в которой за скромной стеклянной дверью виднелся огонёк ночной свечи.

Из экипажа бодро сошёл невысокий господин в хорошем пальто с бобровым воротником и в перчатках.

Извозчик негромко поторопил лошадку и уехал.

Господин сделал шаг к двери гостиницы и упал на землю.

Иван усмехнулся.

Видывал он таких мужиков, которые пить не умеют, последней рюмки не знают, не могут правильную пропорцию для себя назначить.

Иван поднялся, уже уважая себя за то, что хочет сделать благое дело для незнакомца. Нужно же было помочь пьяному доктору; хороший, наверно, он человек, раз людей лечит.

То, что упал на стылую землю именно доктор, Иван догадался по чемоданчику, который выпал из руки господина. Такие чемоданчики всегда носили доктора, и городские, и те, на реке, которых бурлаки находили при случае, чтобы помочь кому-нибудь из своих ватажников.

Иван Сироткин хотел уже поднять господина за руку, взвалить его себе на плечо и толкаться с ним в дверь гостиницы, но резонно успел подумать, что любой доктор должен иметь при себе спирт. Не обеднеет же добрый доктор, если хороший человек, так вовремя пришедший на помощь, хлебнёт немного спирту из его запасов.

Ивах хохотнул, радуясь собственной находчивости, тронул бороду.

Никто ничего не узнает, а он крепко прополощет себе уже изрядно остывшую глотку.

Наклонился, подобрав полы тулупа, поднял тяжёлый чемоданчик, открыл на нём простой замочек, заглянул туда.

И застыл.

А человек на земле был уже мёртв своей смертью.

В тот холодный вечер ватага бурлаков гуляла не просто так, а говорила о жалованье за осеннюю расшиву.

Могучий молодой мужик, водолив, по поручению хозяина собрал их всех в трактире у последних городских домов на Стрелке, на речном берегу Волги и Черёмухи.

Совсем скоро сумрачное заведение наполнилось табачным дымом, вонью от грязной одежды, углевой гарью от двух ведёрных самоваров, которые едва справлялись с горячей работой.

Водолив отвечал перед хозяином за подряды и сохранность груза, свою ватагу он сколотил уже давно, на большой реке его слушались и во всех денежных делах доверяли; мужики ждали от него правильного жалованья и в этот раз.

Начал водолив громко, с простого.

– Слушайте, пока не окосели! Нонешний год мы заканчиваем, уходим в зиму, по домам, кто куда. В этот раз мы шли взводным ходом, сюда, в верховой город, доставили на расшиве зерно, пятнадцать тысяч пудов. В ватаге нас было без одного сорок человек, так что жалованье будет какое скажу, хозяин никого не обидит, сами потом покумекаете, проверите.

Времена у нас, ватажников, наступают трудные. На верхней реке сейчас железка исправно работает, поэтому там в нас нужды нет. Деньги за грузы на железке платят другие, нам так дёшево работать никакого проку нет. На взводный товар цена на реке держится поболе, так что на следующее лето, даст бог, ещё по низам походим. Но денег будет мало, так что сами соображайте, как каждому быть! Да и бечевник, по которому мы все годы привычно ходили, тоже сейчас строится зданиями и заборами.

Хозяин нашей расшивы доволен, что нигде нам не пришлось паузить, не попадали мы на мель, не приходилось сниматься вручную или перегружаться. Хозяин очень хвалит нашего булатника, что так умело справился с мелями, что не затопил расшиву и не испортил товар.

По холодам почти на всём берегу получился хороший бечевник, без грязи и ям, не глина, а песок. Лямку тоже не так много приходилось перекидывать на нагорный берег, потому что половодья уже не было.

Завтра, как головы с нынешнего хмеля поправите, приходите в контору за расчётом, заберёте и свои документы. Хозяин ещё просил передать, что доволен, как вы были у него в послушании, как шли денно и нощно со всевозможным поспешанием, без малейшего промедления. Он говорит, что хорошо, что табак никто из вас на расшиве не курил и с ворами не знался.

Мужики с нетерпением ждали, пока водолив доскажет свои слова.