– Мисс Оливер, – сказала Палаццоло, – отсутствие всякой реакции с вашей стороны меня очень беспокоит. Если все нормально, то почему вы не разговариваете со мной?
Энди заставила себя посмотреть детективу в глаза. Она обязана была заговорить. Пришло время ей сказать, что у Лоры не было другого выхода.
– Лора? – произнес Гордон.
Энди обернулась, наконец вырвавшись из темного омута глаз Палаццоло. Она ожидала увидеть свою мать на очередной больничной каталке, но та прямо сидела в инвалидном кресле.
– Со мной все в порядке, – сказала Лора, но ее лицо кривилось от боли. На ней была белая больничная рубашка. Ее рука была привязана к талии ремнем с застежкой-липучкой. Кисть была зафиксирована чем-то вроде байкерской перчатки с отрезанными пальцами. – Мне нужно переодеться, и потом я готова ехать домой.
Гордон уже открыл рот, чтобы начать протестовать, но она оборвала его:
– Пожалуйста. Я уже сказала врачу, что буду выписываться. Она собирает все необходимые бумаги. Ты можешь подогнать машину? – Она выглядела раздраженной, особенно тем, что Гордон не сдвинулся с места. – Гордон, не мог бы ты, пожалуйста, подогнать свою машину?
– Доктор Оливер, – сказала Палаццоло. – Ваш хирург сказала мне, что вам нужно остаться на ночь, а может, и дольше.
Лора не спросила женщину, кто она или почему она разговаривала с ее хирургом.
– Гордон, я хочу поехать домой.
– Мэм, – снова начала Палаццоло. – Я детектив Палаццоло из Полицейского управления Саванны…
– Я не хочу говорить с вами. – Она посмотрела прямо на Гордона. – Я хочу поехать домой.
– Мэм…
– У вас проблемы со слухом? – спросила Лора. – Этот человек юрист. Он может рассказать вам о моих законных правах, если они вам неизвестны.
Палаццоло нахмурилась.
– Да, мы это уже проходили, но я хочу прояснить для протокола: вы отказываетесь от дачи показаний?
– В данный момент, – вмешался Гордон, потому что охотнее всего он вставал на сторону Лоры в конфликтах с посторонними. – Мои представители позвонят вам, чтобы назначить встречу.
– Я могу задержать ее в качестве особо важного свидетеля.
– Можете, – согласился Гордон. – Но тогда она сможет остаться здесь согласно врачебному предписанию, и вы все равно не получите к ней доступ.
Лора попробовала вклиниться:
– Я была под анестезией. Я не в состоянии…
– Вы себе же делаете хуже. Вы это понимаете, да? – Доброжелательный фасад в духе «мы все на одной стороне», за которым скрывалась Палаццоло, рухнул. Она была явно вне себя. – Только тем, кто держит язык за зубами, есть что скрывать.
– Мои представители свяжутся с вами, когда она будет готова говорить, – повторил Гордон.
Края челюсти рельефно выступили на лице Палаццоло, словно стальные шарниры, когда она сжала зубы. Она коротко кивнула и ушла. Полы ее пиджака развевались за ее спиной, когда она шагала к лифту.
Гордон обратился к Лоре:
– Тебе лучше остаться в больнице. Она тебя не побеспокоит. Я получу судебный запрет, если…
– Домой, – сказала Лора. – Либо иди за своей машиной, либо я вызываю такси.
Гордон посмотрел на санитара, который вез ее каталку, в надежде на его помощь.
Мужчина пожал плечами:
– Она права, брат. Как только она подпишет бумаги, мы больше не сможем держать ее здесь против ее воли.
Гордон опустился на колено перед креслом-каталкой.
– Милая, я не думаю…
– Андреа. – Лора сжала руку Энди так сильно, что у нее сместились суставы. – Я не хочу здесь находиться. Я больше не могу оставаться в больнице. Только не на ночь. Ты понимаешь?
Энди кивнула, потому что это по крайней мере она точно понимала. Лора почти год постоянно выписывалась и снова ложилась в больницу из-за осложнений после операции, двух случаев острой пневмонии и клостридиальной инфекции, которая оказалась настолько живучей, что чуть не посадила ей почки.
– Папа, она хочет поехать домой.
Гордон что-то пробормотал себе под нос. Поднялся. Засунул руки в карманы. Внутри зазвенели ключи.
– Ты уверена? – Он покачал головой, потому что у Лоры не было привычки говорить что-то, в чем она не была уверена. – Переодевайся. Подписывай свои бумаги. Я буду ждать у входа.
Энди смотрела, как уходит ее отец. Она ощутила, что в груди поднимается знакомое чувство вины за то, что она придала большее значение требованиям матери, а не желаниям отца.
– Спасибо. – Лора ослабила хватку на руке Энди. Она обратилась к санитару: – Не могли бы вы найти футболку или что-то в этом роде, во что можно переодеться?
Он кивнул и удалился.
– Андреа, – Лора понизила голос. – Ты сказала что-нибудь детективу?
Энди замотала головой.
– Ты говорила с ней, когда я заехала в коридор.
