От этой мысли у нее подогнулись колени, когда она выходила из машины. Разговоры никогда не были ее сильной стороной. У амеб нет ртов. Она перекинула сумку через плечо. Порылась в ней, чтобы мозг мог сконцентрироваться на чем-то отвлеченном, пока она шла в сторону дома. Там было немного наличных, ноутбук, косметичка Лоры с одноразовым телефоном, лосьон для рук, глазные капли, блеск для губ — вполне достаточно, чтобы снова почувствовать себя женщиной.
Энди заглянула в окно дома. Свет был выключен — во всяком случае, насколько ей было видно. Может, Паулы не было дома. Энди руководствовалась только ее онлайн-расписанием. «Приус» мог принадлежать жильцам. Или Майк мог заменить на него свой пикап.
От этой мысли у нее по спине пробежал холодок, но она пошла к двери. Из деревянных кашпо свисали петунии-переростки. Участки пожухлой травы на аккуратном газоне показывали, где жаркое техасское солнце выжгло землю. Поднимаясь по ступеням на крыльцо, Энди оглянулась. У нее было чувство, что она вторгается на чужую территорию, хотя не факт, что это чувство было оправданным.
Может быть, поэтому Майк поцеловал Энди? Он знал, что угрозы на Лору не подействовали, и решил сделать с Энди что-то ужасное, чтобы надавить на нее?
— Ты кто, на хрен, такая?
Энди была так увлечена своими мыслями, что не заметила, как входная дверь перед ней открылась.
Паула Кунде крепко сжимала в руках алюминиевую бейсбольную биту. На глазах — темные очки. Вокруг шеи обмотан шарф.
— Ау? — Она ждала ответа, замахиваясь битой, как будто в любой момент была готова нанести удар. — Чего тебе нужно, девочка? Отвечай.
Энди отрепетировала ответ в машине, но вид поднятой в воздух биты моментально выбил все мысли у нее из головы. Все, что она смогла из себя выдавить, было заикающееся:
— Й-я-я…
— Господи боже. — Паула наконец опустила биту и облокотила ее о дверной косяк. Она выглядела совсем как на фото с сайта факультета, только старше и гораздо злее. — Ты из моих студентов? По поводу оценок? — Голос колючий, как кактус. — Предупреждение на будущее, дебилы. Я не собираюсь исправлять ваши оценки. Можешь лить свои крокодиловы слезы всю дорогу обратно до колледжа.
— Я, — снова начала Энди. — Я не…
— Черт, да что с тобой не так?! — Паула оттянула шарф на своей шее. Он был шелковый и совсем не подходил для такой погоды, к тому же совершенно не сочетался с шортами и майкой. Она наклонилась к Энди. — Если ты не можешь ничего сказать, тогда уноси отсюда свою…
— Нет! — запаниковала Энди, когда она попыталась закрыть дверь. — Мне нужно поговорить с вами.
— О чем?
Энди молча уставилась на нее. Она буквально чувствовала, как губы пытаются сложиться в слова. Шарф. Очки. Охрипший голос. Бита в руках.
— О том, как вас душили. Пакетом. Пластиковым пакетом.
Губы Паулы сжались в тонкую линию.
— Ваша шея, — Энди коснулась собственной. — Вы надели шарф, чтобы спрятать следы, а ваши глаза, наверное…
Паула сняла очки.
— Что с ними?
Энди с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть. Один ее глаз был молочно-белого цвета. Другой покраснел так, как будто она очень долго плакала или задыхалась. Или и то, и другое.
Паула спросила:
— Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?
— Поговорить… про мою мать. В смысле — вы же знаете ее? Мою мать?
— И кто же твоя мать?
Паула проводила взглядом проехавшую мимо машину.
— Ты скажешь, наконец, хоть что-нибудь или так и будешь стоять, открыв рот, как глупая маленькая рыбешка?
Энди почувствовала, как ее решимость начинает испаряться. Нужно было срочно что-то придумать. Она не могла сдаться сейчас. Внезапно она вспомнила об игре, в которую они играли на занятиях по актерскому мастерству, — своего рода упражнении на импровизацию. Она называлась «Да, и…». Нужно было соглашаться с любым утверждением собеседника и дальше на этом выстраивать диалог.
Она сказала:
— Да, и я очень растеряна, потому что недавно узнала о своей матери много такого, чего не могу понять.
— Я не собираюсь быть персонажем твоего романа воспитания. Так что проваливай, или я звоню в полицию.
— Да, — практически крикнула Энди. — Да, хорошо, вызывайте полицию. И они приедут.
— В этом и заключается смысл вызова полиции.
— Да, — еще раз сказала Энди. Она уже начинала понимать, что в эту игру все-таки должны играть оба участника. — И они зададут много вопросов. На которые вам не хотелось бы отвечать. Например, откуда у вас бельмо на глазу.
Паула снова глянула Энди через плечо.
— Это твоя машина на подъездной дорожке? Похожая на упаковку гигантских прокладок?
— Да, и это «Релайант».
— Сними обувь, когда будешь заходить внутрь. И хватит уже этой хрени с «Да, и…», примадонна. Здесь тебе не драмкружок.
Паула ушла, оставив ее стоять в дверях.
Энди одновременно и взволновало, и жутко напугало то, что она сумела зайти так далеко.
