Энди не могла понять, обманывает ли ее зрение или она просто посмотрела многовато видео на Ютубе и теперь видит Клару Беллами повсюду. Эта женщина была старше, ее лицо покрывали морщины, длинные темные волосы практически полностью поседели, но, без сомнения, это была та самая женщина.
Клара сказала:
— Пошли, глупая. Снаружи прохладно. Идем в дом.
Клара открыла дверь пикапа. Подала Энди руку, чтобы помочь спуститься.
— Господи, — сказала она. — Ты выглядишь уставшей. Андреа опять не давала тебе спать? Ты оставила ее в отеле?
Энди открыла рот, но ответить на это она никак не могла. Она заглянула Кларе в глаза. Интересно, кого видела эта женщина, когда смотрела на нее?
— Что случилось? — спросила Клара. — Тебе нужен Эдвин?
— О… — Энди не знала, как и ответить. — А он здесь? Эдвин?
Она посмотрела на участок перед амбаром.
— Его машины нет.
Энди ждала, что будет дальше.
— Я только что уложила Андреа спать, — сказала она, как будто две секунды назад не спрашивала, не в отеле ли Андреа.
Под Андреа она имела в виду Энди или кого-то другого?
Клара сказала:
— Может быть, выпьем чаю? — Она не стала дожидаться ответа. Просто подхватила Энди под руку и повела ее в сторону дома. — Я даже не знаю почему, но сегодня утром я думала про Эндрю. Про то, что с ним случилось. — Она приложила руку к груди и начала плакать. — Джейн, мне так страшно жаль…
— О… — Энди понятия не имела, о чем она говорит, но почему-то ей тоже захотелось плакать.
Потом Клара сказала:
— Давай сегодня не будем о грустном. Ведь сейчас в твоей жизни происходит столько всего! — Она открыла входную дверь ногой. — Ну, расскажи, как у тебя дела? С тобой все нормально? Все еще проблемы со сном?
— О… — сказала Энди, потому что это, очевидно, была единственная возможная реакция. — Я была… — Она пыталась понять, что ей лучше всего сказать, чтобы эта женщина продолжала говорить. — А что насчет тебя? Чем ты занималась?
— Ой, много чем! Я вырезала картинки из журналов с идеями для детской и еще думаю создать альбом фотографий времен моей славы. Худшая разновидность самовозвеличивания, но, знаешь, тут такая странная вещь — я забыла почти все свои выступления. А ты?
— О… — Энди по-прежнему не понимала ни черта из того, что говорила эта женщина.
Клара рассмеялась.
— Могу поспорить, ты помнишь все до единого. У вас всегда все было четко в этом плане. — Она открыла ногой следующую дверь. — Садись. Я сделаю чай.
Энди поняла, что оказалась еще на одной кухне с еще одной незнакомкой, которая могла знать или не знать о ее матери все.
— Кажется, у меня было печенье, — Клара начала открывать ящики.
Энди огляделась. Кухня была совсем маленькая, размещалась в отдельном крыле и, кажется, не особо изменилась с тех пор, как ее впервые обустроили. Металлические ящички были выкрашены в ярко-бирюзовый цвет. Столешницы выстроганы из грубого дерева. Кухонные принадлежности выглядели так, будто служили декорацией для какого-либо семейного шоу из семидесятых.
Рядом с холодильником на стене висела огромная маркерная доска. Кто-то оставил на ней сообщение:
«Клара, сегодня воскресенье. Эдвин будет в городе с часу до четырех. Обед в холодильнике. Не пользуйся плитой».
Клара включила плиту. Выключатель щелкнул несколько раз, прежде чем загорелся газ.
— Ромашка?
— О… Конечно. — Энди села за стол. Она пыталась придумать, о чем спросить Клару. Например, какой сейчас год, кто президент, но так ли это было нужно? Если бы у нее не было проблем с памятью, вряд ли ей оставляли бы подобые записки.
Энди почувствовала почти невыносимую грусть, к которой вскоре прибавилась толика вины. Раз у Клары рано развился Альцгеймер, произошедшее с ней на прошлой неделе уже наверняка полностью стерлось из памяти, а вот то, что случилось с ней тридцать один год назад, могло как раз всплыть на поверхность.
Энди спросила:
— О каких цветах для детской думаешь?
— Не розовый! — отрезала Клара. — Может быть, зеленый с желтым.
— Звучит очень мило. — Энди пыталась поддержать разговор. — Прямо как подсолнухи во дворе.
— Да, именно, — Клара явно была рада это услышать. — Эдвин говорит, мы начнем попытки, как только все закончится, но я не знаю. Мне кажется, лучше начинать уже сейчас. Я ведь не молодею, — она засмеялась и положила руку себе на живот. В этом смехе было что-то невероятно прекрасное, он как будто проник Энди в самое сердце.
Клара Беллами светилась добротой. Пытаться обманывать ее казалось низостью. Клара спросила:
— Ну а как ты себя чувствуешь? Все так же без сил?
— Мне лучше. — Энди смотрела, как Клара наливает в чашки холодную воду. Она забыла поставить чайник. Пламя высоко поднималось над плитой. Энди встала, чтобы ее выключить, и спросила: — А ты помнишь, как мы познакомились? Я тут пыталась припомнить подробности.
— Ох, так страшно, — ее пальцы снова легли ей на грудь. — Бедный Эндрю.
