Энди, как и все остальные, видела, как самолеты врезаются в небоскребы, и как грузовики впечатывают в асфальт прохожих, и еще много других ужасов в том же духе. Она знала, что подобные атаки совсем не выглядят восхитительно, а еще — что вне зависимости от того, что все эти безумные группировки пытаются разрушить, оно выстраивается заново, становясь только выше, крепче и лучше.
Поэтому Энди решила спросить Паулу о другом:
— Так почему я здесь? Что ты хочешь от моей мамы?
— Долго же ты добиралась до этого вопроса, — отметила та. — У Джейн есть кое-какие бумаги, которые подписывал твой дядя Джаспер.
Энди никак не могла привыкнуть, что у нее есть семья, хотя совсем не была уверена, что Квеллеры — это та семья, которую она бы хотела иметь.
Паула продолжила:
— За последние двенадцать лет Ник шесть раз ходатайствовал о досрочном освобождении. — Она смяла пакет чипсов и бросила его в мусорную корзину. — И каждый хренов раз Джаспер хренов Квеллер забирался на трибуну, нацепив свою идиотскую форму Военно-воздушных сил и значок с флагом США, и начинал причитать о том, как Ник убил его отца, заразил его брата, лишил сестры и прочие охи и ахи.
— Заразил его брата?
— Ник не имел к этому никакого отношения. Твой дядя был педиком. И умер от СПИДа.
Энди передернуло от этого дикого слова.
Паула хмыкнула.
— Это ваше поколение со своей политкорректностью.
— Это ваше поколение со своей гомофобией.
Паула хмыкнула снова.
— Господи, если бы я знала, что у тебя отрастут яйца после того, как тебя подстрелят, я оказала бы тебе эту услугу еще в Остине.
Энди на секунду закрыла глаза. Ей уже было плохо от этих грубых перепалок.
— Что в этих бумагах? Почему они так важны?
— Мошенничество, — Паула приподняла бровь, наблюдая за реакцией Энди. — «Квеллер Хелскеар» выкидывала пациентов на улицу, но продолжала брать с государства деньги за их содержание.
Энди ждала продолжения, но, по всей видимости, его не предполагалось.
— И?..
— В каком смысле
— Я могу прямо сейчас зайти в интернет и найти десяток видео про то, как бедных и стариков вышвыривают из больниц. — Энди пожала плечами. — Больницы просто извиняются и выплачивают штрафы. Иногда они даже этого не делают. Никого не выгоняют с работы, кроме, может быть, охранника, который просто выполняет приказы.
Паулу, очевидно, ошарашило такое легкомыслие.
— Но это все равно преступление.
— Ладно.
— Ты вообще газеты читаешь, новости смотришь? Джаспер Квеллер хочет быть президентом.
Энди сомневалась, что обвинения в мошенничестве его остановят. Паула до сих пор играла по правилам 80-х, когда кризисные команды и политтехнологи еще не так плотно вошли в обиход. Все, что нужно будет сделать Джасперу, — это пару раз публично покаяться, немного поплакать, и после этого он станет популярнее прежнего.
Паула скрестила руки на груди. Вид у нее был очень самодовольный.
— Поверь мне, Джаспер посыплется, как только повеет скандалом. Единственное, о чем он печется, — это репутация семьи Квеллер. В наших руках он станет марионеткой.
Энди казалось, что она все-таки чего-то недопонимает, и она стала рассуждать вслух:
— Ты увидела мою маму по телевизору. Ты наняла человека, чтобы он с помощью пыток узнал у нее, где хранятся документы. И теперь ты держишь меня ради этих бумаг в заложниках, потому что рассчитываешь использовать их, чтобы шантажировать Джаспера и добиться досрочного освобождения Клэйтона-Ника?
— Это не квантовая механика, девочка.
Это была даже не занимательная физика.
Паула с упоением заговорила:
— Я все подготовлю для Ника, когда он выйдет. Мы подберем картины, правильную мебель. У Ника такой хороший вкус. Я не стала бы даже пытаться заниматься этим без него.
Энди вспомнила казенную безликость, царящую в доме Паулы. Двадцать лет в тюрьме, почти десять — на свободе, а она все еще хотела, чтобы Клэйтон Морроу говорил ей, что делать. Она спросила:
— Это Ник подбил тебя на это? — Она вспомнила кое-какие ее слова. — Вот почему ты не убила меня, да? Потому что я его дочь.
Она улыбнулась.
— Видимо, ты не настолько тупая.
Завибрировал телефон.
Паула порылась в пакете и нашла треснувший одноразовый телефон. Она подмигнула Энди, прежде чем ответить.
— Что такое, дура ты конченая? — она вскинула бровь. — Мотель «Портер». Знаю, место знакомое. Номер 310.
Энди подождала, пока она захлопнет телефон.
— Она уже в пути?
— Она здесь. Видимо, использовала квеллеровские миллионы, чтобы арендовать самолет. — Паула встала. Поглубже заткнула пистолет за пояс. — Мы в Вальпараисо, в Индиане. Я подумала, что тебе будет интересно увидеть место, где ты родилась.
Энди уже сжевала себе весь язык. Теперь она принялась за щеку.
— Дура конченая была слишком хороша, чтобы гнить вместе с обычными заключенными. Эдвин сторговался до того, что ее посадили в окружную тюрьму «Портер». Она все время провела в одиночке, ну и что? Зато не нужно волноваться, что какая-то сука пырнет тебя заточкой за то, что ты назвала ее жирной.
