– Молчи, тупица! – прошипел лысый, но молодой парень не унимался.
– Я не хочу помереть, Гиз! Если нужно, я все расскажу, как на духу!
Гиз вырвался из рук охранника и ударил головой Тонкого по лицу. Кровь хлынула из носа парня, заливая его небритую физиономию и грязную серую рубашку.
– Заткни своё хлебало, Тонкий!
Лысого грабителя оттащили в сторону и приложили лицом к стене, чтобы больше не дёргался.
– Чего решать-то? Сбросить с моста через Игривую и дело с концом, – послышался молодой голос из дальнего купе, там сидели ребята, которым Хобб проиграл деньги.
Некоторые одобрительно зашумели, но почти сразу их остановил чванливый голос дамы в возрасте.
– Нам не стоит им уподобляться, – горделиво заявила она, стоя у окна, и сложила руки на груди.
В ней чувствовалась особая стать, которая бывает только у знатных особ. Седеющие волосы, педантично подобранные деревянным гребешком, подчёркивали её аристократичность. Однако поношенные мужские вещи – рабочие штаны на лямках и коричневая рубаха, вызывали недоумение. Женщина была не молода, однако на лице почти не было морщин, что делало её ещё привлекательной.
– Вам легко говорить, дамочка, вас-то не обворовали.
– Потому что брать у неё нечего, – добавил кто-то следом, и несколько человек сдержанно посмеялись.
Женщина одарила их презрительным взглядом и невозмутимо продолжила.
– Восточные королевства всегда славились своими законами. Унию признают образцом мирового права даже эльфы. Пока мы жили в мире и согласии, наши земли ставили в пример другим. Но война с Эллегаром свела всех с ума! Обещания, договоры забыты. Все принялись защищать свои богатства.
– Дамочка, мы здесь не о политике толкуем, а о двух ублюдках, которые собирались нас обчистить, – сказал мужик в клетчатой рубашке.
Он был похож на заводчанина: мощные руки и торс, но худые ноги. Рядом с ним стояла худенькая жена со спящим грудным ребенком на руках.
– Закон военного времени! – подавляя волну ропота, дамочка чуть повысила голос. – Его приняли, чтобы оправдать зверства. Вы не видите этого? Какими мы стали? Сплошная жестокость!
– Как будто Империя не творит зверств на захваченных территориях, – донеслось из толпы.
Этот возглас поддержали и другие.
– А вы были в оккупации? Видели эти зверства? Или вам об этом рассказали полевые командиры? Безусловно, получившие информацию из тайных, но достоверных источников. На войне царит ложь и притворство. Можно лишь доверять тому, что видел своими глазами.
– А ты видела? – спросил заводской рабочий.
– Я была в захваченном Иммете. «Серые» не издевались над мирными, не насиловали девок по сараям и не вешали на столбах шпионов, в отличие от городничего Багряного дола. Пытают там только захваченных в плен офицеров.
– И почему же ты здесь? Как ты выбралась из Иммета? Может, ты шпионишь на Империю? – спросил молодой охранник из шестого вагона.
Пассажиры вновь зашумели.
