Если бы здесь был шесс Рейджен Лорне или граф ШиДорван а еще лучше легендарный наемник и любимец жителей Пограничья — Ветер, они бы сразу опознали в этом черном камешке ни что иное, как агритт — минерал, который можно отыскать только по ту сторону границы, у самого Разлома. И который запрещен не только в Пограничье, но и во всем Шархеме. А все почему? А потому, что камешек этот обладает весьма и весьма уникальным свойством — он может вытягивать из живых жизненные силы. А в умелых руках…
Орин, однако, нисколько не тревожась относительно себя и своей жизни, резанула лезвием по запястью и принялась сцеживать собственную кровь в бокал с вином, что еще недавно крутила в руках. Грейм, замерев у порога, не отрываясь, смотрел на тонкую алую струйку, медленно стекающую по стенке хрустального бокала.
Анна вздохнула и, отложив в сторону щетку для волос, принялась внимательно рассматривать себя в зеркале. Склонила голову к одному плечу, затем к другому, повертелась, чтобы рассмотреть собственное лицо в профиль.
— Обычная, — выдохнула она. — Совершенно обычная. Ни красоты, ни уникальности. Ничего особенного!!!
После этой тирады, шиисса тихонько всхлипнула и закрыла лицо руками.
В поместье шииссы Найтвиль, Анна провела уже три недели. Первые две были на удивление спокойными, тихими, и она начала расслабляться, почти решилась поверить, что все ее невзгоды остались позади. Дорина Найтвиль предложила Анне стать ее компаньонкой спустя полчаса после знакомства. Как так получилось? Анна и сама до конца не понимала. Она приняла приглашение шииссы, они выпили по чашечке чая, познакомились, поговорили о погоде, а потом…
Потом Анна пришла в себя и поняла, что рассказывает Дорине о том, как оказалась во дворце наместника Пограничья. Вот как? Как можно быть такой болтушкой, чтобы рассказать совершенно незнакомому человеку все о себе до мельчайших подробностей, и даже не помнить об этом? Анна не понимала. Благо еще, что вовремя остановилась и не выболтала о поцелуях с шессом Лорне и о том, что целых десять дней жила в его покоях и спала в его постели. Ну и пусть, что дальше этого не продвинулось и невинность Анна не утратила, все ж таки, узнай кто об этом и от ее репутации останутся только воспоминания. Ее побьют камнями, как распутницу, и не пустят на порог ни одного приличного дома. Она сама бы так и поступила, если бы дело касалось кого-нибудь иного. Ни за что бы не стала общаться или просто разговаривать с шииссой, что не смогла сохранить своей чести.
Дорина слушала молча, кивала время от времени, но не перебивала. Заговорить решилась, лишь только когда Анна вдруг резко замолчала.
— Бедняжка, — в голосе шииссы не было ни намека на сочувствие, — на вас столько всего свалилось. Не представляю себе, как вы все это смогли выдержать. А что теперь? Чем собираетесь заниматься?
Анна молчала. Нужно было что-нибудь сказать, хоть что-нибудь, но она не могла. Недоумевала, была расстроена тем, что не смогла держать язык за зубами, злилась на саму себя. И ждала презрения, обвинения в распутстве и приказа немедленно покинуть не только покои благородной шииссы, но и ее земли. И тем неожиданнее стало для Анны предложение Дорины Найтвиль.
— Вот что я думаю, — тем временем продолжала она. — Моя дражайшая шиисса ШиНорис еще не скоро встанет на ноги. А мне так не хочется оставаться в одиночестве в Сайрише. Почему бы вам не отправиться туда со мной?
— Куда отправиться? — не сразу поняла, о чем толкует эта дама, Анна. — Зачем?
— Ну как же, — всплеснула руками Дорина. — В Сайриш, мое поместье. Поживете пока у меня, отдохнете, составите мне компанию. Знали бы вы, моя дорогая, как одиноко порой бывает долгими зимними вечерами, когда даже поговорить не с кем. Арнод, конечно, хороший мальчик. Немного рассеянный, но добрый и понимающий. Но он все же мужчина. С ним можно говорить только о делах. А мне иной раз так не хватает женского общества, разговора о нарядах или мужчинах. Да-да, — покивала она с улыбкой на удивленный взгляд Анны, — в моем возрасте, дорогая, одиночество — это верный повод начать копаться в себе и переосмысливать прожитые годы, сожалея об утраченных возможностях. А мне бы этого не хотелось. Я прожила свою жизнь достойно и не желаю сожалеть ни о чем.
Говоря о своем одиночестве, шиисса Найтвиль была так искренна, так убедительна, что… Анна согласилась. И даже не подумала о том, что она скажет шессу Ранно. В тот момент она даже мысли не допускала, что шесс воин может быть против.
А он был, утром, когда поднялся в комнаты Анны, чтобы поторопить ее и уведомить об отъезде. Как он ругался, когда узнал, что его подопечная никуда ехать не собирается. Уперся рогом — и ни в какую.
— Шиисс граф дал мне весьма четкие указания, — шипел шесс Ранно, сверкая на Анну глазами, — я должен сопроводить вас в Сорен, в замок шиисса графа. Я не имею права…
— Да поймите же вы, что я не являюсь подданной графа ШиДорвана!! — увещевала его Анна. — И не собираюсь ехать в Сорен. Что я там делать буду, скажите на милость?