Она была в своей кровати, в комнате, отведенной ей в Сайрише. Одна. На прикроватной тумбочке слабо мерцал ночник, который Анна теперь никогда не тушила, страшась остаться в полной темноте. Сердце ее бешено колотилось в груди, словно норовило выпрыгнуть, кожа покрылась мелкими бисеринками пота, волосы, выбившиеся из косы, заплетенной на ночь, прилипли к вискам и шее. Дыхание было частым и прерывистым.
Одеяло лежало на полу, простыни сбились, а ночная рубашка, та самая, которую она, поддавшись порыву в Дорване, запихала в свой сундук, была задрана до подбородка. Ладони Анны лежали на внутренней стороне ее бедер. Тонкие пальцы все еще непроизвольно поглаживали нежную кожу. И от этих прикосновений, словно маленькие разряды распространялись по всему ее телу.
Сообразив, что именно она делает, Анна резко убрала руки и принялась одергивать задравшийся подол, непроизвольно поморщившись от прикосновения ткани к разгоряченной коже и ставшими вдруг слишком чувствительными, соскам.
— О, богиня! — простонала она, зажмуриваясь. Для верности еще и ладонями лицо прикрыла. — Что я делаю? Какой стыд?! Позор! Сама…
И эти ее сны…
Они возвращались с завидным постоянством. Снова и снова мучили ее каждую ночь, заставляя раз за разом переживать чувства, по силе страсти неведомые ей в реальности. И просыпаться так и не познав до конца всей глубины той пропасти, в которую они ее манили.
— Я стала такой порочной, такой… распутной, — девушка слабо всхлипнула и спустила ноги с кровати. — Это недопустимо. Это просто… отвратительно. И это он во всем виноват! — поджав губы, Анна встала с постели и, подняв с пола одеяло, забросила его обратно на кровать. — Только он! Ненавижу!
Серые глаза ее мстительно прищурились, губы сложились в гримаску отвращения.
— Ненавижу! — в сердцах прошипела она, воинственно сжимая кулаки. — Появился здесь весь такой внимательный и учтивый, строит и себя благородного шиисса, а ведь каждый, у кого есть глаза, прекрасно видит, что ни благородства, ни дворянского происхождения там и в помине нет! Ненавижу!
Но как бы Анна не убеждала себя, как бы не твердила, что в слух, что в мыслях, о ненависти и презрении, Рейджен Лорне прочно обосновался в ее мыслях и вчерашнее его появление лишь подлило масло в и без того ярко горящее пламя.
Анна тяжело выдохнула. Кожа была горячей, сердце все еще дрожало, как после быстрого бега, во рту пересохло, а внизу живота горячим комком свернулась тугая спираль, причиняющая ощутимую физическую боль и дискомфорт.
Когда в конце ужина лакей объявил о приезде новых гостей, каждый из присутствующих в Сайрише воспринял эту новость по-своему. Анна же совершенно не взволновалась. Ни шииссы ШиМаро, ни ее спутника, шиисса ШиЛарона, ранее она не знала. По крайней мере, ей так казалось. Каково же было удивление, когда в столовую, следом за молодой красивой женщиной вошел ни кто иной, как сам шесс Рейджен Лорне.
Тот самый Рейджен Лорне, который стал для Анны тюремщиком и искусителем. От которого она бежала, и с которым — стоит ли обманывать саму себя? — были связаны все ее мысли и сны в последнее время. Это его она видела в своих снах, это его руки девушка представляла на своей коже, от его поцелуев во сне таяла словно снег под весенним солнцем. Этот мужчина прочно обосновался в ее мыслях, и как бы она не стремилась избавиться от его образа, преследующего ее с тех самых пор, как она покинула Пограничье, ничего не получалось. Как не получалось и убедить себя в том, что все эти образы и мысли вызваны лишь только подсознательным страхом, снова стать игрушкой в руках порочного шесса.
Рейджен Лорне каждую ночь являлся в ее сны, чтобы завершить то, что не успел сделать в Дорване — окончательно и бесповоротно совратить несчастную шииссу и ввергнуть ее в пучину разврата.
И каково же было ей увидеть, как он входит в столовую Сайриша, как смотрит на нее Анну, слегка прищурив свои темные глаза и искривив в ухмылке четко очерченные губы, отчего на гладковыбритых щеках его образовались ямочки. За время, достаточное лишь только для одного удара сердца, этот его взгляд сказал Анне так много, что она замерла испуганной птичкой, боясь даже вдохнуть и уж точно не имея сил отвести глаза.
О, да, Рейджен Лорне определенно знал, кого он встретит в поместье шииссы Найтвиль, он целенаправленно попал сюда лишь только с одной целью — окончательно и бесповоротно свести с ума ее, Анну.
Чего стоило ей не выдать себя? Не вскочить, не закричать, не убежать подальше, а оставаться сидеть на своем месте, пытаясь удержать вежливо-отстраненную улыбку и до хруста в суставах сжимать кулаки.
Она сдержалась. Постаралась взять все свои чувства под контроль и даже, кажется, пробормотала в ответ на приветствие новых гостей какую-то формально-вежливую глупость. Но ее самоконтроль распался в прах, стоило только встретиться взглядом с глазами Рейджена Лорне. Он смотрел на нее дерзко, вызывающе, немного насмешливо — так как смотрел всегда.