Вот что могло понадобиться этому призраку от нее? Вот что? Почему давно уже умершая магичка (или не магичка, кто там ее разберет?) пришла именно к ней, Анне? Логичнее же было бы, чтобы она явилась Дорине, как хозяйке поместья, разве нет? Или же она и являлась сразу той, но шиисса Найтвиль с присущей ей рациональностью и рассудительностью не обратила на неупокоенный дух никакого внимания? Могло такое быть? Очень даже могло.
Анна тяжко вздохнула и повыше натянула одеяло. Поежилась от озноба, что, несмотря на горящий камин все равно гулял по коже, вызывая неприятные мелкие мурашки. Интересно было, кем была та призрачная девушка при жизни? Как она умерла? Зачем явилась сейчас, спустя столько времени?
Ведь раньше же никто не замечал приведений в Сайрише. Если бы это было не так, что Анна бы знала. Сплетни разносятся быстрее ветра. А если посчитать, что эта шиисса явилась именно к Анне, то почему вчера ночью? Почему не месяц назад, когда она только-только поселилась здесь? Или не завтра, не через месяц?
Анна нахмурилась. Она ничего не знала о призраках, ну за исключением того, что ночью поведал ей шесс Рейджен. Только вот этой информации тоже явно было недостаточно. Совсем недостаточно, по крайней мере, для того, чтобы понять, почему именно она удостоилась столь пристального внимания мертвой шииссы.
А в том, что вчерашняя ее ночная гостья принадлежала к дворянскому сословию, Анна была почему-то уверена. Может эта ее уверенность основывалась на том, что наряжена прозрачная гостья была в дорогое платье, украшенное кружевами ручной работы и изысканной вышивкой, может ей просто так хотелось думать — не понятно. Но платье на прозрачной шииссе было великолепное, хоть и утратило первоначальные краски, и сквозь него можно было рассмотреть обстановку комнаты. Такие наряды были в моде лет сто назад. Анна помнила, как в детстве они вместе с братом забрались на чердак их старого замка, и нашли там целые сундуки сокровищ. Чего там только не было! Старинные книги и свитки, какие-то предметы, названия которым они, будучи детьми, не знали, как не могли и придумать, для чего они применяются, разломанная мебель, шкатулки, инкрустированные перламутром, и всякий другой, никому не нужный хлам, но таивший в себе тысячи загадок и тайн. Были среди него и несколько старых женских платьев из тяжелой тканой золотом парчи и дорогого бархата, местами основательно поеденного молью. Эти наряды было страшно взять руки, потому что казалось, что стоит лишь прикоснуться и все это великолепие прошлых лет рассыплется прахом. Платья эти были очень неудобными и тяжелыми, а из-за обилия жестко накрахмаленных нижних юбок, настолько объемными, что в двери приходилось протискиваться разве что боком. Да и прически в те времена отличались излишней вычурностью. В волосы вплетали не только нитки жемчуга или перья, но и предметы помассивнее, отчего несчастным шииссам спать приходилось сидя и все время болела голова и затекала шея.
А вот у привидения волосы были распущенны.
Анна поежилась от воспоминания о бледном силуэте, тонких прозрачных руках, безжизненно свисающих вдоль тела. Вспомнила растрепанные волосы, что свисали ниже талии, уродливом шраме на шее и призрачных потеках крови.
— Бедняжка, — вздохнула она вслух. — За что же с тобой так поступили, и почему ты вдруг решила появиться мне? Что стало причиной того, что твой покой нарушили?
Вполне возможно, что всему виной стало обилие гостей в Сайрише. Покой и мир поместья был нарушен приезжими родственниками Дорины.
Шумный и крикливый шиисс Найтвиль способен кого угодно вывести из себя. Он не замолкает ни на минуту, и все время пытается кого-нибудь поучать. Кажется, даже экономке и служанкам досталось от него, когда он вдруг решил, что они не слишком усердно натирают каминные решетки и неправильно чистят столовое серебро, а шесса экономка плохо следит за вверенной ей армией горничных. А его дочка? Избалованная и взбалмошная шиисса Дарэя, которая постоянно всем недовольна. Она довела до слез уже не одну служанку, постоянно придираясь и высказывая свое неодобрение по любому поводу. Она и в адрес Анны пыталась фыркать, высказывая что-то относительно того, что не пристало благородной шииссе долго гостить в доме женщины, не являющейся ее кровной родственницей.
Анна передернула плечами. Шииса Дарэя ей не нравилась. Было в ней нечто такое, что вызывало непроизвольную гримасу брезгливости. И ее хотелось пожалеть. Насколько все-таки несчастна должна быть юная девушка из хорошей семьи, чтобы постоянно искать недостатки в других?