— И за флешкой. Я хочу вернуть ее тебе и закрыть наконец-то эту тему!
Видимо, он решил, что у меня бред с голодухи, потому что отстранился на секунду и сказал тоном, которым родители успокаивают детей:
— Детка, флешка сгорела. Все хорошо, она мне и не нужна, иначе я хранил бы ее в другом месте.
— Она не сгорела! Я ее спрятала, а Антону отдала пустую!
Он снова отстранился и расхохотался, как будто в моих словах было что-то смешное:
— Вот ведь маленькая сучка! Ты обвела вокруг пальца нас обоих! Припрятала козырь в рукаве!
— Я хотела вернуть ее, но ты набросился на меня с угрозами! Потом я ждала твоего возвращения, но ты выставил меня вон!
— Прекрати, меня сейчас стошнит от этой ванильной чуши. Ты могла бы просто ее не брать, а принять мое предложение, раз уж так прониклась чувствами. У тебя последний шанс. Ты сейчас поешь, мы поедем за твоими вещами, а потом начнем все с чистого листа, но если ты рискнешь выкинуть что-нибудь еще…
Я не дала ему договорить, прижалась к его широкой груди и прошептала, вложив в эту фразу все свои актерские таланты:
— Пока смерть не разлучит нас.
А мысленно добавила: «твоя». Пройдет много времени прежде, чем Бессонов начнет мне доверять. Кто знает, может быть за этот период я так прикиплю к нему душой, что захочу остаться, но это вряд ли. Сбежать сейчас было бы не очень удачным решением. Глеб будет следить за каждым моим шагом, и вероятность провала слишком высока, а вот то, что моя жизнь в этом случае превратится в ад я не сомневалась. К тому же, неизвестно, что на уме у Макара, пока я с Глебом, он меня не тронет, но если Глеб отвернётся от меня, ничто не помешает старику убрать меня, как ненужного свидетеля.
Позавтракав, мы отправились ко мне, по дороге мило болтали, шутили и строили планы на будущее. В целом напоминали влюбленную парочку, у которой нет за спиной предательства, лжи, бесконечных угроз и полного отсутствия взаимопонимания. Такими были наши отношения в мой первый переезд к Бессонову, с той лишь разницей, что на этот раз я была искренна. Мне действительно было с ним хорошо.
Собирая вещи, я спросила, шутя:
— Как думаешь, зимнюю одежду брать или так надолго твоей любви не хватит?
— Думаю не стоит, — рассмеялся Глеб.
— Ненавижу тебя. Ты способен омрачить любую минуту счастья-Я кинула в него подушкой.
— На самом деле, я не понимаю зачем тащить все это, когда мы могли бы поехать и купить все новое?
— Я тебе скажу зачем! Ты не выпустишь меня из дома, не смотря на данное обещание, а доверять покупку вещей третьим лицам- дело последнее. К тому же у меня есть дорогие сердцу вещицы.
— Люблю умных женщин.
Собрав вещи, я перекрыла краны, газ и провела прочие ритуалы, демонстрирующие мое намерение вернуться сюда не скоро.
— Теперь мне нужно на дачи.
— Помидоры собрать?
— Я спрятала там эту чертову флешку.
— Мы сейчас поедем на дачи искать флешку?!
— Если боишься, могу нарисовать план, съездишь и откапаешь сам. Придется, конечно, попотеть, точного расположения я не помню, но пару перепаханных дач и мы можем начать с чистого листа.
— Мы не можем откапать ее на годовщину, например? Лучше на золотую свадьбу.
— Нет! Для меня это важно. Я не смогу начать новые отношения, не закончив старые.
Еще немного попререкавшись, Глеб все-таки уступил.
Вечером, мы сидели на веранде, закутавшись в пледы, согревались глинтвейном и обсуждали события последних дней.
— Что будешь делать с папенькой? — спросила я.
— Выпишу ему благодарность за то, что сначала держал мою женщину в подвале, а потом отправил играть в шпионов! Что еще мне с ним делать?
— Ну, может стоит пойти на контакт?
— С чего бы это?
— Думаю, Марина Витальевна все-таки его любила, а он любил ее и тебя.
— Он убил мою бабку. Ради наживы.
— С этим не поспоришь. Надеюсь, она так и не узнала об этом. — Вздохнула я. — А Борис? Ты ему сказал?
— Про Агнесс? Нет, сначала побеседую со старухой сам. Не похожа она на рожавшую.
Дальнейшая наша жизнь была почти идеальной. Все последующие события не вязались с образом Бессонова. Он был обходителен и нежен, до тошноты заботлив, а наши отношения сводились к поцелуям и объятиям и умопомрачительному сексу. Так пролетел месяц. Я могла беспрепятственно покидать дом, конечно, в сопровождении охраны, что объяснялось исключительно заботой о моей безопасности. Мы посещали различные светские мероприятия, местные печатные издания пестрели нашими фотографиями. Глеб был счастлив и я тоже. Все реже я думала о запланированном побеге.
