Я пожала плечами, и оперлась о поручни, задумчиво глядя на свинцовую холодную воду, плещущуюся внизу. До другого берега плыть ещё около часа. Можно развлечь себя небольшой беседой, тем более что ирландец оказался забавным.
— Ну же, неужели столь талантливый человек, как вы, не может догадаться? У вас три попытки.
— Вы флиртуете со мной, Клэр? — ухмыльнулся О`Ши.
— Я?! Нет!
И все же это было именно то, что я делала. Этот ирландец располагал к себе, хотя характер имел весьма ершистый. И флиртовать с ним, несмотря на всю его дерзость, казалось почему-то безопасным. Совсем иначе, чем это было с Михаилом — когда в даже самом простом разговоре я чувствовала, будто хожу по натянутой струне.
Нет, не стоит думать о Ракоци. Он остался там — в прошлом.
— Вот мое первое предположение — вы наверняка прекрасно танцуете. Может быть, даже профессионально, — между тем сказал неугомонный ирландец, попытавшись незаметно ко мне придвинуться. Так, чтобы наши плечи соприкоснулись. Я окинула его суровым взором, но это не произвело на него ни малейшего впечатления.
— Разочарую — но нет.
— Играете в любительском театре?
— И вторая попытка — мимо. В этот раз не ошибитесь, мистер. Тем более вариантов у вас осталось не так много.
Ирландец сделал шаг назад, окинув меня задумчивым взглядом:
— Хм… Вы не снимете перчатки, мисс?
Я, немного помедлив, все же выполнила его просьбу. И все же вздрогнула, когда он коснулся теплыми, немного шершавыми на кончиках пальцами моих ладоней, изучая.
— Так вот оно что! Вы художница, Клэр Легран! Вам часто приходиться держат в руках кисть.
— Почему не карандаш или перо? Я могла бы писать романы.
— Вот тут, у большого пальца, видите? Пятнышко краски.
Ох, и в самом деле.
— Вы очень внимательны.
— Это часть моего ремесла. Подмечать интересные детали… и интересных людей. Мисс… нет, мадмуазель Легран, а где вы собираетесь остановиться? Мне хотелось бы, чтобы наше знакомство не закончилось вместе с этим путешествием.
Вопрос О`Ши привёл меня в чувство. И что я творю? Не следовало мне заговаривать с этим человеком. Даже если он не опасен, то в ближайшем будущем мне хватит иных забот, чтобы отвлекаться на дружбу с ирландцем. Хотя о какой дружбе я говорю? Наверняка он просто посчитал меня легковерной дурочкой, и решил развести.
— Простите, это невозможно. В Лондоне меня ждёт жених, — соврала я.
Искры в карих глазах потухли.
— О. Я ведь ещё не говорил, что из англичан получаются ужасные мужья?
Я виновато пожала плечами.
— Ну… Тогда простите, мэм, за излишнюю назойливость. И за потерянную шаль. Возьмите хотя бы в качестве компенсации шарф.
О`Ши стянул с шеи длинный полосатый шарф с симпатичными кисточками на концах, и обернул вокруг мое шеи. И прежде, чем я успела возразить, ушёл, махнув на прощание рукой.
Так как никакого жениха-англичанина, способного решит все мои проблемы, никогда и не было, совершив утомительную поездку на поезде из Дувра в Лондон, я тут же окунулась в заботы о крыше над головой и хлебе насущном. Лишь только на третий день я нашла комнатушку в Вестминстере, подходящую по цене, и при этом достаточно чистую и удобную, и переехала из гостиницы. А вот с работой было гораздо сложнее.
Лондон оказался гораздо более старомодным и консервативным местом, чем я себе представляла. Молодую француженку, небогатую, и плохо говорящую на английском, никто не желал принимать всерьез. В лучшем случае во мне видели идеалистку, которая скоро сбежит домой, не выдержав трудной жизни вольного художника. А в худшем — охотницу за богатым покровителем. Хозяин одной из галерей и вовсе заявил, что принесенные работы не мои, но он готов их взять, и даже предоставить мне кров. И кровать.
Такого со мной не случалось даже на Монмартре, живущем и дышащим любовью, где и у дородной и немного усатой мадам Жабер имелся ухажёр. За мной тоже ухаживали, и флиртовали, и даже просто приставали… Но такого количества маслянистых и хищных взглядов я на себе не ловила никогда. И ведь я была одета скромно, хоть и не без вкуса, и все равно получала совсем не то внимание, которое мне бы хотелось.
