Я поохал для виду, негодуя над пережитками социалистического строя, и топорно вернул правильное русло нашему диалогу. Мои вопросы оказались предсказуемы, в то время как ответы порождали все большее количество затененной злости на милейшего дружка. Я едва успевал состыковывать его завзятую ложь с честными пояснениями Астрид и спустя двадцать минут составил четкую картину происходящего. Начнем с того, что меня сразу поразило несоответствие пугалок Лео с действительностью. Я отчетливо помню, как он предупреждал меня о подавленном молчании девушки. Допустим, ее немота обуславливалась моим отсутствием или глупостью вампира, но поездка к гинекологу, которой не случалось в принципе, или отъезд Рейчел на следующий день после празднования дня рождения, которая, по словам приятеля, сегодняшним утром подбадривала подругу судропереводом…Как это называется, черт возьми? Я не жалуюсь на слух и уж тем более не грешу необоснованными галлюцинациями. Попахивает двойной игрой в одни ворота, не так ли? Выходит, об измене тоже поведал сей эталон пресмыкающихся гадов! Ох, братец, поберегись, такую подлость я простить не сумею!
— Джей, это еще не все, — сдавленно обратилась девочка, покончив с рисованием завитушек на тыльной стороне моей ладони. — Я тебе самого главного не сказала. Северин…он его отчим. В смысле не только создатель, но и человек, взявший Лео на воспитание в трехлетнем возрасте. Ты ведь в курсе истории его детства?
— Об умершем от чахотки отце, гулящей матери и веренице мужчин, посещающих ее постель? — скорее утвердительно спросил я, оперируя давней информацией. — Сказать по правде, я изрядно запутался в этом сборнике баек. Но то, что Гудман его отчим… Нелепость какая! Астрид, птенчик мой, будь снисходительна к заскорузлому уму, перескажи его откровение в подробностях.
В итоге на мою голову сверзился с высоты птичьего полета водопад неочевидных сведений, часть из которых попросту ввергала в шок. И, положа руку на сердце, описание эмоционального признания в любви окончательно лишило меня ориентации в пространстве. Я старался не реагировать на удушающую истину губительным для взошедших ростков наших новых доверительных отношений образом, поэтому со сцепленными зубами, сдирая в кровь кожицу на губах, сносил постигшее разочарование. Он любит ее! И готов сражаться, притом с использованием гнусных приемов и привлечением артиллерийских орудий наподобие семисотлетнего 'папочки'. А я, олух царя небесного, допустил это, за что по традиции стану расплачиваться годами. Но когда? Почему я раньше не заметил? Каковы его планы?
Гадать бессмысленно и неразумно. В конце концов их с Северином странное родство еще ничего не доказывает, на Лео ведь тоже ведется охота. Хотя-а…
Если задуматься на секунду и припомнить все турниры, то парнишка подвергался настоящей взбучке лишь с моим непосредственным участием. Нож под лопатки, осколок зеркала в плечо, пуля в шею — то сугубо Майнеровские заслуги. Расчлененный труп в ванной, якобы презентованная рыжеволосая голова, которой я и не видывал, арест полиции с последующим побегом и неудавшееся нападение на складе. Щадящий график, однако! Мы с Астрид отдувались по полной программе, а Леандр меж тем прохлаждался за углом с парой царапин и в дурном расположении духа. Явный акт несправедливости налицо, но значит ли он то, что вампир…
— Зябко, — весьма театрально поежилась девушка, теснее сжимая вокруг себя кольцо моих рук. — Нет, правда, Джей, очень холодно. Хочется кофе, — в абсолютно несвойственной для своей некапризной натуры манере заныла она, о чем-то оживленно намекая взглядом.
Я выплыл из пучин встревоженных мыслей и занялся распознаванием поистине непостижимых женских сигналов. Кофе, хм? Ах, кажется, начинаю понимать.
— Ко мне? — с неким завуалированным страхом поинтересовался я.
— Да, — решительно притопнула ножкой малышка, — познакомишь со своим редчайшим 'завтраком'! Хоть узнаю, что тебя в ней так восторгает.
— Восторгает? — изумленно повторил я, помогая ей подняться. — Да ничего, за исключением покладистости. Сладкая, ты ревнуешь?! Господи, милая моя, как же я чертовски рад это осознавать!
В итоге мечта вновь обрести мягкость ее медовых губ воплотилась в жизнь раньше условленного срока. Я не оставил девушке ни единой возможности к сопротивлению, когда одурело повалил на землю, накрыл сверху своим телом и поскорее перекатился на спину, боясь простудить ревнивицу, а после целую вечность наслаждался губительным поцелуем. К сожалению, страсть оказалась мне неподвластна, поэтому повсеместно тоскующие руки то и дело пробирались под одежду, спеша добраться до великолепных изгибов. Однако нежность, бережность и неброский оттенок ласки пришли на помощь в самый нужный момент. Я попросту закрыл глаза и еще очень долго утолял голод по любимому телу невинными прикосновениями.
