— Отчего же? — мелодично засмеялся он. — Весь день только тем и занимаюсь, что представляю тебя. Но мои фантазии станут отдельной темой для бесед с глазу на глаз. Как настроение?
— На самом деле не очень. Я тут на досуге баловалась чтением дневника Айрис и тихо бесилась от злости. Невероятно, до каких низин готовы опуститься некоторые девушки! У нее был такой мужчина, как Верджил. Я горючими слезами обливалась, когда читала о его истории, а уж момент признания ей в любви, — негромко хлюпнув носом, я вдруг поняла, какие баснословные глупости несу и резко замолчала.
— И что, сладкая? Ты не договорила, — явно заинтересованно спросил Джей. — Она выбрала другого? Не такого замечательного?
— Да вообще отвратительного! — с жаром подтвердила я, накручивая на палец прядку волос. — Некий д`Авалос.
— Понятно, — со смехом протянул Майнер, должно быть, находя мою реакцию довольно забавной. — А ты, выходит, не одобряешь ее выбор? Смотри, моя маленькая, я ведь и приревновать могу!
— Ой, да сколько угодно! — ребячливо разрешила я, блаженно закрывая глаза от греющего душу словосочетания 'моя маленькая'. Только Джею удавалось вкладывать в привычные понятия скрытый, понятный лишь ему одному, смысл, над разгадыванием которого я могла провести вечность. — Но прежде выполни обещание. Меня волнуют любые подробности о 'вас'.
— А ты сделаешь мне небольшое одолжение? — не сразу пошел на уступки парень. — Ответь честно, тебе понравился мой подарок?
Ох, он издевается! До того, как открыть пакет, я представляла, с какими пунцовыми щеками смогу продемонстрировать кому бы то ни было это кружевное великолепие, а затем не удержалась и вытряхнула содержимое на кровать. Возникшее на моем лице удивление трудно выразить вербально — это был чистой воды шок. Я ждала от Майнера какого угодно подвоха: прозрачные стринги, съедобные лямочки, светящиеся поролоновые вставки, кожаные накладки…Одним словом, сущий ужас. А взамен получила пуританский комплект безумно дорогого, полностью закрытого белья, состоящий из приятно облегающей тело маечки с вшитыми чашечками и короткие шортики с милыми сердцу бантиками по бокам. Никаких царапающих кожу кружев, полная монохромность относительно цвета — черный с туманным намеком на вдавленный белый цветочный орнамент — и дикий восторг от воздушности пористой ткани.
— Если ты хотел угодить, — решила я немного поактерствовать, — то справился с этой нелегкой задачей. А если честно, Джей, то он просто великолепен! Размер, фасон и даже цвет — все из числа любимых! Так что огромное спасибо!
— Э-э, нет, молодая леди, так не пойдет, — неизвестно с чем заспорил он. — Я привык получать несколько иную разновидность благодарности. Скажем, более интимную, если тебя не смутит формулировка.
— А как же родство душ, проверка на прочность и истинность чувств? — мгновенно съязвила я, чувствуя небывалый подъем настроения.
— Ауч, кто-то нахватался вредных привычек, — притворно обеспокоено пожаловался парень. — Не боишься, что я обижусь и не захочу посвящать тебя в страшные вампирские секреты?
Вот и конец веселью. Я так отчаянно отказывалась признавать наличие прописных истин, увиливала от этого термина, что сейчас пребольно ткнулась носом в правду — Джей вампир.
— Астрид, черт, извини, я не хотел, — слишком поздно спохватился Майнер, привыкший называть вещи своими именами. — Непроизвольно вырвалось.
— Нет, все в порядке, — лихо солгала я, машинально стискивая свободной рукой горло, которое два дня назад услужливо подставляла под жаждущие свежей крови зубы. — Так что там у нас с тайнами?
— Мне говорить о себе или перейдем к гипотетическому иносказанию? — учтиво спросил он и, заручившись ответом, продолжил. — Начнем с того, что они не боятся солнца. Вообще. Все эти религиозные штучки вроде святой воды и распятий не более чем занятные байки. Я католик, исправно посещающий воскресные службы на протяжении шестидесяти лет. Правда, с богом у нас сложные отношения, как часто бывает у своенравного сына с авторитарным отцом. Так что сказания про детей ночи и сыновей сатаны я не приемлю. Может, потому что родился на освященной земле?
— А где ты родился? — воспользовалась я коротенькой паузой в рассказе, из которого боялась упустить хоть слово.
