– Пры-скок, говоришь? О це гарно! О це и треба! – Незнакомец, прищурив от яркого солнца хитрые глаза, каким-то особым долгим, изучающим взглядом посмотрел на Василия.
– Ты по-русски гутаришь? А то мне украинский как-то трудноват, я-то сам из Самары.
– Ну а что, конечно говорю. Я в школе председателем кружка русского языка был… Стихи люблю, особенно… – хотел Василий про Есенина сказать, но сдержался, мало ли что, – А вы кто, дядька?
Усмехнулся дядька, снова долгим взглядом поглядел на Василия, а потом сказал: «Зовут меня Антон Николаевич, а кто я такой?… Ты лодочную станцию новую в парке знаешь, где вышку недавно построили?»
– Знаю, конечно, – Василий понемногу начал одеваться.
– Завтра часиков в десять утра приходи туда, спроси меня, там и познакомимся основательно, всё тебе расскажу.
– Так я же завтра в техникум еду, праздники кончаются, мне на учёбу надо…
– А! Ты учишься, а где?
– В Донецке, в железнодорожном техникуме, уже заканчиваю, диплом пишу.
– Ух ты! Скоро, значит, машинистом станешь? И нравиться?
– Конечно, нравится.
Антон Николаевич немного помолчал, подумал, а потом произнёс такие слова, что у Василия аж голова кругом от них пошла.
– Я, братец ты мой, кстати, я-то тебе представился, а как тебя зовут и не спросил…
– Василь.
– Вот, братец мой, Василий, очень ты хорошо ныряешь, красиво. А я… как бы тебе объяснить? Что такое спорт ты знаешь?
– А! Знаю, это бегать что-ли?
– Нет, то-есть, бегать, это тоже спорт, но я про другой сейчас хочу. Есть такой спорт – прыжки с трамплина. Вот здесь от обрыва до воды метра четыре наверное?
– Да, даже немного больше будет.
– Слушай, а если я телеграмму в техникум пошлю, чтобы тебе разрешили дня на три задержаться, как думаешь, разрешат?
– Наверно разрешат, у меня ведь троек нет, только пятёрки и всего две четвёрки… А зачем надо, чтобы я задерживался?..
– Тут, брат ты мой, Василий, дело государственное… Ты уже оделся? Проводи меня тогда немного…
Провожал Василий Антона Николаевича долго, до вечера. Вернее, друг друга провожали то в одну сторону, то в обратную. И потихоньку вырисовывалась из витавших вокруг слов такая картина, что надо непременно Василию ехать завтра днём с Антоном Николаевичем на соревнования по прыжкам с трамплина в Севастополь. Оказался Антон Николаевич главным тренером команды Черниговской области по водным видам спорта, и без выступления Василия считал участие в соревнованиях пустым делом.
По дороге зарулив в малюсенькое здание почтового отделения, дал Антон Николаевич телеграмму в техникум, да так хитро составил текст, что не разрешить Василию задержаться на два дня было совершенно невозможно. При этом сговорились, что на соревнованиях Василию надо будет выступить в первый же день, и прямо из Севастополя, не заезжая домой, можно будет направляться на учёбу.
– А билеты как же? У меня денег только на дорогу отсюда хватит, из Севастополя дороже ведь будет, – вдруг задумался Василий.
– Ты не переживай, билеты тебе будут бесплатные, – успокоил парня тренер.
При таком раскладе Василий просто не мог не согласиться участвовать в соревнованиях. Тем более, что побывать на море было его давнишней мечтой, а тут ещё и Севастополь! Красота.
Весь в радостном предчувствии заявился он домой уже затемно.
Мать ворча встретила на пороге: «Иде тебя бисы носят? Завтра ихать, а он…»
– Мамулечка! – полушепотом проговорил Василий, – Ты тильки батьке ничого не говори. Вин дюже ругатися буде.
Обнял сын мамулечку, прижался к ней всем телом и тихо-тихо зашептал, что на учёбу он завтра обязательно поедет, только не вечером, а дневным поездом, и не в Донецк, а в Севастополь.
– За яким же бисом?! – всплеснула Матрёна руками и тут же, спохватившись, осеклась.
Успокоил сын мамулю, рассказал про спорт, про соревнования, про то, что зовут его выступать – защищать, так сказать, честь всей Черниговской области.
И составили, значит, заговор: отцу ничего не говорить, проводит его Василий с утра на работу и сам сразу на вокзал.
Повечеряли, Василий чемоданчик собрал, и с утра всё случилось, как с матерью договаривались.
В поезде все быстро перезнакомились, и дорога – кажется, почти 16 часов – пролетела незаметно, как будто её и не было.
Утренний Севастополь встретил спортсменов лёгким ветерком и слабыми волнами.
Василий впервые видел морской простор и с упоением втягивал пьянящий солёный воздух.
На водном стадионе, куда прямо с поезда привезли всех на крытом грузовике, шли приготовления к началу соревнований. Какие-то парни растягивали и крепили гигантские транспаранты с призывами заниматься спортом и приветствиями участникам. Группа людей в прозодежде, наверное артисты, под руководством шустрого маленького и лысого, как бильярдный шар человека с рупором хором скандировала речёвки, выстраиваясь в причудливые фигурные пирамиды, потом рассыпалась и вновь собиралась в новые построения. Под необъятным тентом накрывались столы с бурлящими самоварами, горами пирожков, разнообразных фруктов, в бочках тосковало пиво, в других маялся квас, в киосках шипела сельтерская и наполнялась разновкусием плодово-ягодных сиропов.
