– Как-то раз я уже хотел это сделать. Сейчас мое самоубийство хотя бы не будет бессмысленным.
– Я не могу этого допустить.
– Они все подготовили. Твой сын ждет в операционной. Если я не умру, у него нет шансов выжить. И у тебя тоже!
– Возможно, – ответил Марк и затем процитировал старика, с которым познакомился несколько часов назад. Единственного, кто всегда был честен с ним.
– Зло никогда не может быть во благо.
Бенни удивленно посмотрел на него:
– Один умрет, двое выживут. Какое тут зло?
– Смерть не математическое уравнение! – воскликнул Марк.
Его брат закатил глаза:
– Ты никак не можешь понять, да? Тебе нужна причина. Хорошо, слушай внимательно. Ты ее получишь.
Бенни откинул назад влажные, испачканные в крови волосы.
Ты помнишь тот день в мае?
Взлом, выкидыш Сандры.
Вопрос задел Марка за живое.
– Куда ты клонишь?
– Это был я.
– Что?
– Я тогда проговорился Валке, что у отца Сандры есть чем поживиться.
– Нет.
– Да. Клянусь, я не хотел, чтобы они вламывались в дом. Я лишь посмеялся над глупостью толстосума, который не позаботился об охране дома. Во время одной из наших встреч Сандра рассказала мне о запасном ключе в лодочном сарае, на случай, если мне понадобится укрытие и никого не будет дома.
Слезы застилали Бенни глаза.
– Проклятье, она хотела мне помочь и поэтому потеряла ребенка. Вашего ребенка. Я правда пытался, но не смог больше жить с этой виной. Поэтому вскрыл себе тогда вены.
На мгновение у Марка из-под ног ушла земля. Он только что во второй раз спас от самоубийства человека, который нес ответственность за смерть его первого ребенка. Его накрыло волной ярости и боли.
«А если Хаберланд ошибается? И зло может быть во благо?»
Он подумал о своей работе с подростками, о Юлии, которую спас с помощью психологического трюка и одновременно отправил в ад, и понял, что принцип, которому подчинялась его жизнь, только что подвергся жестокому испытанию.
«Действительно ли цель в итоге оправдывает средства?»
– Я тогда сразу признался Сандре, – сказал Бенни. – Но она не захотела заявлять на меня в полицию. – Он сглотнул. – Ради тебя. Ты никогда не должен был узнать о настоящей причине ее сомнений. К тому же она понимала, что моя ненависть к самому себе станет для меня самым жестоким наказанием.
«Иногда трагедия обладает невероятной силой и сплачивает людей, которые любят друг друга», – вспомнил Марк слова Константина.
Поэтому после выкидыша у них с Сандрой наладились отношения. И поэтому она и Константин так охотно приняли предложение Бенни пожертвовать собой.
– Пожалуйста, – взмолился Бенни. – Позволь мне загладить свою вину. Перед тобой, перед ребенком. И перед Сандрой.
У Марка задрожала нижняя губа, когда он подумал о последствиях выбора, который ему предстояло сейчас сделать. Если он помешает самоубийству Бенни, то рискует собственной жизнью. И одновременно решает судьбу их ребенка.
Он поднял пистолет, проверил предохранитель и отвел назад затвор, чтобы активировать новый патрон. А затем произошло то, на что он рассчитывал. Его брат стиснул зубы и, игнорируя обжигающую боль, наступил на раненую ногу. Затем прыгнул вперед, чтобы вырвать у Марка оружие. Но тот метнулся вправо, к двери на террасу. Он с трудом дотянулся до ручки, потому что Бенни схватил его за рукав куртки.
С трудом держась на ногах, он распахнул дверь и со всего размаха швырнул пистолет через ограждение. В этот момент брат дернул его назад. Они повалились на пол и какое-то время лежали рядом друг с другом, тяжело дыша. Измученные, обессилевшие, раненые.
Марк хотел отвернуться, но не мог. Его раздирало никогда не испытываемое им чувство – смесь отцовской мести и братской любви. Наконец он посмотрел в карие заплаканные глаза Бенни, не зная, что сказать, – но у него не было возможности подумать, потому что на этот раз он оказался не готов. Все произошло слишком быстро.
Бенни локтем ударил его в лицо, вскочил и захромал к стеклянной двери. Он волочил за собой ногу и стонал от боли, скользил по каменным плитам на террасе. И тем не менее у Марка уже не было шанса нагнать его. Бенни, который собирался перепрыгнуть через перила, был для него недосягаем.
Это было намеренно. Бенни, как изможденный барьерист, закинул правую ногу на перила. При этом замахал руками, словно прощаясь с облетевшей ивой в парке, крона которой возвышалась над зданием клиники. Он подался грудью вперед, прогнулся и на мгновение напомнил парашютиста перед раскрытием парашюта. А потом зацепился левой ногой за перила.
Обледенелые перекладины задрожали. Казалось, что Бенни пытается развернуться в прыжке, он замахал правой рукой, и тут подозрение Марка подтвердилось: это была не случайность. Бенни притормозил, пытаясь предотвратить падение и в последнюю секунду ухватиться за перила.
«Но почему?»
Перед глазами у Марка танцевали снежинки, когда он, шатаясь, вышел из бюро на террасу.
