— Назад?
Марк посмотрел вслед санитарам, которые усадили Эмму в кресло-каталку и закатили в лифт.
— Надеюсь, она не доставила вам больших неприятностей?
— Неприятностей? — снова переспросил Марк.
Снаружи просигналила машина, но ему показалось, что это звук из другой вселенной.
— Вчера она сильно травмировала двух наших санитаров, когда те хотели забрать ее на улице. В приступе паранойи она склонна к насилию. Где вы нашли нашу пациентку, господин?..
Седой мужчина разочарованно опустил руку, которую Марк так и не пожал.
— Лукас, — на автомате ответил он. — Марк Лукас. — Он схватился за затылок. Еще один рефлекс, хотя повязки уже не было.
— Ах да, теперь я припоминаю. Разве вы не были у меня на лечении?
— Вы меня знаете? — спросил Марк, делая ударение на каждом слоге.
— Да, конечно. Когда была ваша авария? Шесть недель назад?
Все закружилось у Марка перед глазами.
— Кто вы? — спросил он мужчину, которого никогда в жизни не видел. Ни его улыбка, обнажающая фарфоровые коронки, ни высокий лоб, ни звездообразное родимое пятно на шее сразу под подбородком не пробудили в нем ни малейшего воспоминания.
— О, простите, — сказал мужчина. — Я думал, вы знаете, где находитесь. — Улыбка исчезла с его лица. — Меня зовут профессор Патрик Бляйбтрой.
Никто его не удерживал. Никакая массивная фигура не встала у него на пути, ничья рука не вцепилась в него, не сделала захват шеи и не повалила на пол лицом вниз. А это было бы проще простого. Он был таким слабым, уже не способным оказать сопротивление. Мысли закружились в голове Марка.
Если это действительно был руководитель клиники, тогда с кем он встречался вчера? Кто подловил его у бассейна Нойкёльн и обследовал несколько часов?
Вертящаяся дверь выплюнула его обратно во внешний мир, но Марк чувствовал себя так, словно его душа осталась в атриуме клиники Бляйбтроя и ждала рядом с седым мужчиной его возвращения.
Он обернулся и посмотрел наверх. Именно здесь он был вчера. Но стоял не на Францозишештрассе, а на параллельной улице кварталом дальше.
«Они хотят свести меня с ума. Кто-то хочет, чтобы я потерял память, и использует для этого самые дешевые методы».
«Майбах» заехал вчера на Францозишештрассе и там повернул в подземный гараж, который, вероятно, соединен под землей с офисным зданием на этой стороне улицы.
Марк истерично рассмеялся. Он никогда не видел настоящую клинику Бляйбтроя снаружи, а брезентовый навес перед окнами скрывал шараду. Лишь окна в туалете не были ничем закрыты, но из них открывался вид только на часть перекрестка, и Марк ничего не заподозрил.
«И что сейчас? Что мне теперь делать?»
Марк бесцельно брел по тротуару. Он боролся с невидимым противником, не мог отличить добро от зла и даже не знал причины всего произошедшего.
Возможно, все-таки Сандра стояла за всем этим? Может, какой-нибудь пиарщик втянул ее в этот заговор, чтобы фильм имел еще больше успеха, когда выяснится, что он основан на реальных событиях.
Правда, сначала все-таки был сценарий, а потом реальность!
Из всех звуков, которые окружали его на Францозишештрассе, именно автомобильный гудок снова вывел его из задумчивости. Он слышал его уже в лобби клиники, но сейчас звук раздался намного ближе.
Он посмотрел налево и увидел своего брата за рулем.
— Садись! — Бенни притормозил рядом с ним и крикнул через опущенное боковое стекло грязной малолитражки: — Давай же! Мы больше не можем терять время!
Похоже, автомобиль принадлежал молодой женщине или семье с маленьким ребенком. Мягкие слоники на присосках покрывали задние стекла, а в автомагнитолу был вставлен диск с детской пьесой «Беньямин Блюмхен».
— Я одолжил ее, — пояснил Бенни, хотя Марк и не спрашивал. Четверть часа оба молчали, но его брат вдруг с каждой секундой становился все разговорчивее. — Потом я отгоню тачку обратно в гараж, честно. Но когда приехали полицейские, я не мог ждать. Поэтому смылся и добыл для нас эти ключи.
Марк молча кивнул, не в состоянии сконцентрироваться, потому что голос Бенни был не единственным в машине. Другой голос пел по-английски что-то о месте, куда нужно пойти вместе и которое известно только одному. Лишь спустя какое-то время он понял, что музыка доносилась из радиоприемника. Марк выключил его и взялся за ручку двери.
— Останови! — тихо сказал он.
Бенни покрутил пальцем у виска:
— Ни хрена.
— Я не хочу иметь никаких дел с убийцей.
— Ты теперь тоже начинаешь, как та ненормальная? Я никого не убивал!
Они выехали на перекресток с круговым движением у триумфальной колонны. Бенни поморщился. В «поло» пахло рвотой и дешевым парфюмом. Видимо, кто-то пытался скрыть первое последним.
— Тогда почему ты разъезжаешь с кровавым мусорным пакетом и целым складом оружия? — спросил Марк.
— Оружие принадлежит не мне.
— А кому?
— Валке.
— Что ты сделал?
— Ничего, я лишь одолжил денег.
— Для чего?
— Для одного надежного дела, но сейчас уже не важно. Я попросил Валку перевести их на счет моего делового партнера. Но сделка сорвалась, меня кинули.
— А что за деньги в спортивной сумке?
Бенни мельком взглянул на заднее сиденье, где лежала испачканная кровью холщовая сумка.
