Если он не ошибался, они дали последний концерт в ту ночь, когда утопили отцовскую машину в озере.
— Попробуем? — спросил Марк.
— Да, — воскликнул Бенни и закашлялся. А может, и рассмеялся, было сложно разобрать. Они как раз повернули на Хеерштрассе.
— О’кей, вопрос: дорогой радиооракул, как сегодня все закончится?
Он ускорился до пятидесяти километров в час и на ощупь включил радио.
«Реклама».
— У нас нет времени, давай следующую радиостанцию!
Марк включил автоматический поиск — сначала джаз, потом классическая музыка. Затем была либо болтовня, либо новости. Лишь с седьмой попытки у них получилось.
—
— Ну, еще бы, — крикнул Бенни.
«Я знаю, о чем ты думаешь. Иногда все непросто».
Марк обернулся.
— Ты знаешь, кто это?
Его брат закрыл глаза и с сожалением пожал плечами. По травмам на его опухшем лице можно было представить, какую боль он испытывал.
— Ты? — едва слышно спросил он.
Они добрались до обледеневшего моста, который вел через реку Хавель, и колеса начали скользить. Марк поехал медленнее, хотя ему не терпелось как можно скорее добраться до клиники. Туда, где позаботятся о Бенни.
И где Сандра как раз рожает их ребенка?
Он был почти счастлив, что его мозг отвлекся на детскую игру в радиооракула. Так ему не надо было думать о том, что он ехал на роды своей погибшей жены.
— Сейчас скажу, — ответил он, когда начался припев.
—
Марк вытер рукавом лицо. Казалось, что кожа, губы и даже язык онемели. Но скоро они будут на месте. Он уже видел размытые очертания здания.
Клиника Зеннера стояла на границе Шпандау и Шарлоттенбурга. Большинство зданий комплекса насчитывали два-три этажа, и с Хеерштрассе их не было видно за густыми деревьями. Только пятнадцатиэтажная новая высотка, в которой размещался отель для родственников пациентов и курортников, возвышалась, как фаллос, и служила ориентиром для водителей: здесь пора было включать поворотник, если ты хотел попасть на концерт в Вальдбюне.[11]
—
— Ты слышишь, что он поет? Все будет хорошо. У нас все получится.
Марк знал, что это нелепое бессмысленное детское суеверие, но не мог не радоваться радиопророчеству.
Они съехали с Хеерштрассе и повернули на частную подъездную дорожку. Знаки предупреждали о начале зоны ограничения скорости. Уличное освещение было уже включено.
— О’кей, а как зовут певца? — Бенни снова закашлялся, и сейчас это уже не походило на смех.
«Неужели Валка в него все-таки попал?»
Страх за своего брата вытеснил нелепую эйфорию.
— Я не знаю, — тихо ответил Марк. Дорожка все больше сужалась и вела мимо гостевой парковки.
— Проклятье, ты знаешь, что это означает.
Марк молча кивнул. Конечно, он знал правила. В конце концов, это он их выдумал, более двадцати лет назад. Радиооракул работал только в том случае, если ты знал исполнителя. Иначе пророчество приносило несчастье.
— Да, плохой знак, но я сейчас вспомню…
Крис, Кристоф, Крис Джонс, Кристофер…
Имя вертелось у Марка на языке, но тут под ногами зазвонил мобильный. Он удивленно посмотрел вниз.
— Эй, братишка, это тебя.
Он наклонился и достал «нокию» с мигающим дисплеем. Закрытый конверт означал входящую эсэмэску.
— Выпал у меня из кармана, — сказал Бенни.
Марк вздрогнул, затем его мышцы напряглись.
— Что случилось? — спросил его брат сзади, но Марк, как парализованный, уставился на телефон в своей руке.
«Этого не может быть. Только не это…»
Бенни активировал функцию предпросмотра, так что Марк за две секунды успел прочитать сообщение и отправителя.
«Где вы? Поторопись, Бенни, уже пора. Мы не можем начать без Марка!
Марк растерянно уставился в зеркало заднего вида, где его ждал следующий шок. Сначала он увидел лишь руку своего брата, которая потянулась к поручню. Затем появилось лицо Бенни.
Его брат рванулся вперед, просунул руку к пассажирскому сиденью, но Марк оказался быстрее. Он нажал на тормоз, и пистолет соскользнул на пол. Машину развернуло на девяносто градусов, она проехала еще полметра и остановилась перед знаком «Остановка запрещена».
Затем Марк нагнулся, схватил пистолет и приставил его к окровавленному лбу своего брата.
— Не приближайся ко мне, — закричал Марк. Подошвы его кроссовок заскользили по земле, когда он вышел из машины. — Оставайся на своем месте, подлый предатель!
Пахло бензином, система охлаждения машины гудела, как переполненный пылесос, и Марк с трудом держался на ногах.
Он наплевал на своего брата и, спотыкаясь, начал подниматься вверх по подъездной дорожке.
