То ли от усталости, то ли от свежего воздуха, но на второй порции глаза Александра стали слипаться сами собой. Он еще смог отставить недопитую кружку на траву у палатки, но забраться в спальник уже не успел — сон свалил его мгновенно.
Во сне он увидел лазурное озеро в изумрудной оправе, сверкающее под ярким солнцем, как драгоценный камень…
Пробуждение было невеселым.
Солнце стояло в зените, даже чуть клонилось к закату, голова трещала почище, чем от контузии, полученной в сорок четвертом под белорусским городом с нежным женским именем Лида. Но хуже всего было то, что возле палатки сидел неизвестный молодой человек в плаще и кепке, с интересом листающий его, Вешникова, документы.
— Проснулись? — приветливо улыбнулся незнакомец. — С добрым утром.
— С добрым… — буркнул Александр, протирая глаза. — По какому праву вы шаритесь в моих вещах?
— По прямому, — мужчина улыбнулся еще шире и показал «в открытом виде» удостоверение. — Разрешите представиться — старший лейтенант госбезопасности Сергеев.
— Полковник Советской Армии Вешников, — ответил «любезностью на любезность» Александр. — Удостоверение личности у вас в руках, старший лейтенант.
Он протянул руку за документами, но кагэбэшник, виновато улыбнувшись, спрятал бумаги в планшет.
— Прошу прощения, товарищ полковник, но ваше удостоверение и все остальное пусть пока побудет у меня.
«Слава богу, хоть товарищ, а не гражданин, — подумал полковник, выбираясь из палатки. — С этих сбудется…»
«Органы» он не очень любил, как и любой почти офицер, прошедший войну. «СМЕРШ» делал нужное дело, но наряду с этим наломал немало дров. Равно как НКВД, МГБ и наследник по прямой — КГБ, представителем которого ему только что пришлось познакомиться.
Александра качнуло, и он едва не упал, деликатно поддержанный под локоток «безопасником».
«Чем это дед меня вчера напоил? Вроде спирта в чае не было…»
Кроме нового знакомца обнаружилось еще трое гостей. Один возился в моторе «газика», приткнувшегося к завалившейся ограде, двое курили неподалеку. Примерно одинаковый возраст, похожая, будто купленная в одном магазине, одежда…
Местный отшельник, не обращая ни на что внимания, опять ковырялся в огороде.
«Как он их вызвал? — изумился Алесандр. — Телефон в такую даль не протянешь. Неужели у него рация есть?»
То, что старик успел за ночь добраться до ближайшего населенного пункта пешком, как-то не верилось — верных сто километров!
— Жаль прерывать ваш отпуск, товарищ полковник, — старлей сочувственно улыбнулся. — Но придется вам проехать с нами.
— А почему, собственно?
— Положено так, товарищ полковник. Вам помочь собрать вещи?
— Сам справлюсь…
В маленькое заднее окошечко в брезентовом пологе, сжатый литыми боками сотрудников КГБ, пока «газик» разворачивался на узкой заросшей улочке, он успел заметить, как старик с язвительной усмешкой помахал ему вслед рукой…
— Привет, дед!
Старший лейтенант Сергеев прикатил на мотоцикле — не стал выпрашивать у начальства авто.
— И тебе здравствовать, если не шутишь, — степенно ответил старик.
На этот раз он ковырялся с пчелами — десяток ульев стоял на поляне, некогда бывшей болотом, — в накомарнике, с источающим ароматные клубы дымарем в руках.
— Как они тебя слушаются, старый, — замахал руками, отгоняя пчел, и отошел подальше. — Я, помню, пацаненком еще к улью разок полез, так они меня так обработали — в больницу батя повез.
— Так они, Паша, не люди, — усмехнулся под сетчатой маской старик. — Это людям приказать можно, а животинку неразумную только лаской да добрым словом к себе расположить можно… Чего припожаловал-то?
— Так ты мне меду обещал в прошлый раз! — рассмеялся парень: улыбка у него была веселая, открытая, и пасечник в который уже раз подивился, как можно, служа в такой организации, не оскотиниться, сохранить нечто человеческое. — Забыл? Лечиться надо. Хоть бы журнал «Здоровье» выписал, что ли.
«Неужто и впрямь госбезопасность изменилась, — подумал он. — Или только приспособилась?»
— Обещал — значит дам, — отшельник и впрямь запамятовал, что обещал молодому безопаснику свежего меда.
— А что тот мужик-то, — будто невзначай поинтересовался старик, аккуратно переливая из молочного бидона в металлическую канистру густую янтарную жидкость. — Серьезное что или так — баловство.
— Да тебе же, дед, орден положен! — расхохотался старлей. — Шпиона ведь поймал! Как есть шпиона. Американского.
— Будет заливать-то, — старик ухмыльнулся в бороду. — Был бы шпион — вы б меня разве в покое-то оставили? Не на мотоциклетке — на «воронке» бы за мной прикатил.
— Ты, старый, это брось! — посерьезнел кагэбэшник. — Мы, понимаешь, не сталинские тебе палачи. Ни за что никого не хватаем.
— Угу.
— Что угу?
— Верю, мол.
— Ты не ерничай, давай, — обиделся Сергеев. — Терпим тебя тут, понимаешь, в двух шагах, можно сказать, от секретного объекта, а ты хамишь.
Старик промолчал, только отнял бидон от канистры, закрыл крышку рычагом и отставил в сторону.
— Ты что — обиделся? Да я так — пошутил.
— Я понял, — старик тряпкой отер канистру и тоже закупорил ее.
— А лить что перестал?
