Утром, выпутываясь из скомканных простыней, Вуд уже не думал, что заснуть было такой уж хорошей идеей. Он не помнил, что ему снилось, но все тело болело от неудовлетворенного желания. В подобном пренеприятном положении он не бывал со времен отрочества. Пришлось снова принимать холодный душ. Завтракать он отправился в пиццерию на первом этаже, поскольку на его кухне не было ни крошки, и он в очередной раз пожалел, что дал прислуге отпуск на все время своей учебы. Перекусив, пошатался по пустой квартире еще с час, не в состоянии занять себя хоть чем-то, и отправился обратно в Кембридж. По крайней мере, там он может побродить по тем местам, где бывал вместе с Сарой. Усмехнувшись подобным сантиментам, саркастично уколол себя, – старею, видимо, – но эта мысль так грела сердце, что отказываться от нее он не стал.
Возвращение в «Нобли» было подобно возвращению домой. Его номер ожидал его. И, хотя он был таким же стандартным и безликим, как и все гостиничные номера, Вуд с удовольствием обвел его взглядом. На стене висел один из видов Кембриджа, принадлежащий кисти одного из местных художников, живущего в позапрошлом столетии. Одинокая женщина медленно шла из глубины городской улицы прямо на зрителя, смотря прямо перед собой. На ней было длинное серое платье и кружевной чепец на голове. Она не принадлежала к выдающимся красавицам, но в ней было что-то удивительно располагающее, как и в Саре. Вуд чуть прищурил глаза и легко представил ее на месте неизвестной женщины.
Их с Сарой встреча должна была состояться только в среду, и ему предстояло как-то пережить еще два нескончаемых дня. Вуд попытался припомнить, когда он так остро желал простого разговора с понравившейся ему женщиной, и не смог. Женщины для него служили лишь дополнением к работе и были вполне взаимозаменяемы. Какая разница, одна или другая? Все они, в сущности, одинаковы. Все, кроме Сары. Или его увлечение застилает ему глаза и она такая же, как и все? Вуд не мог решить объективно, он слишком мало ее знал.
Дни тянулись нереально долго, но все-таки он дожил до среды. Собираясь на свидание, Вуд надел джинсы, джемпер и куртку, на улице было довольно холодно. Сара встречала его на том же месте в холле отеля. Увидев ее в таком же наряде, что и у нее, Вуд с трудом сдержал порыв прижать ее к себе.
Она ласково ему улыбнулась, и спокойно спросила:
– Как прошел уик-энд, Джордж?
– Нормально. А как твои крестины?
– Тоже нормально.
Отвечая, Сара вышла на улицу. Начал моросить мелкий дождь, оставляя на лице водяную пыль. Вуд даже не замечал его, но Сара подняла голову и посмотрела на все более хмурившееся небо.
– Может быть, нам стоит куда-нибудь пойти? Здесь неподалеку есть неплохой паб.
Взяв Сару за руку и переплетя ее пальцы со своими, Вуд почувствовал такую вспышку страсти, что в ответ смог лишь прерывисто вздохнуть. Справившись с собой, ответил:
– Как хочешь.
Они пошли к выходу из сквера по мощеной брусчаткой дорожке.
– Представляешь, эта дорожка старше нас на несколько столетий? Даже в голове не укладывается. И будет еще долго после того, как мы исчезнем и ничего от нас не останется. – В голосе Сары звучала печаль.
Ничего не понимая, Вуд посмотрел на спутницу.
– Откуда такие грустные мысли? Ты же приехала с праздника?
– Ну да. Но в церкви ко мне всегда приходят грустные мысли.
Он пожал плечами.
– Рождения, смерти. Это жизнь. Бесконечный круговорот, от нас не зависящий.
– От этого не легче.
Вуд не знал, как утешить Сару. Он вообще не знал, как вести себя с чем-то удрученными людьми. Все его знакомые скрывали свои проблемы и дурное настроение. Да и он сам поступал точно так же. Но сейчас он настолько остро чувствовал печаль своей спутницы, будто принял на себя ее неприятности.
К его облегчению, они зашли в гудящий, как улей, паб, и Сара робко ему улыбнулась.
– Извини, что беспокою тебя своим дурным настроением. В обществе это не принято. – И уже нарочито бодро поинтересовалась: – Что ты будешь пить? Ты меня угощал, теперь моя очередь. – Вуд хотел возразить, но она с притворной суровостью воскликнула: – Я тоже имею на это право! В конце концов, у нас равноправие! К тому же мне заплатили за статью, и теперь я ужасно богатая особа!
Вуд усмехнулся. Он подозревал, что Сара и не знает, что это такое, быть просто богатой особой, не говоря уж о превосходных степенях.
Они нашли свободный столик в глубине затененного зала и заказали темное пиво по-ирландски. Просто потому, что никогда его не пробовали. Сделав осторожный глоток, Сара признала:
– Ничего, пить можно.
Вуду пиво показалось сладковатым, слишком женским, но он промолчал, не считая нужным говорить о подобной мелочи. Ему было так хорошо рядом с улыбающейся девушкой, что он без колебаний проглотил бы пару унций бензина и не поморщился.
– А что за статья, за которую тебе заплатили?
Она слегка зарумянилась.
– Да так, мелочь. Статья по болезням для женского журнала. Ну, что делать, когда простуда, грипп, и так далее.
