О Боже. Эти глаза. Парень смотрит на меня умоляющим взглядом. Да что же происходит, мать вашу. Эти голубые глаза будто приникают в саму душу. Шумно вздыхаю в поцелуй, обхватываю его руками за шею и послушно приоткрываю рот, отвечая. Его язык сразу же проник в мой рот, извиваясь и играя с моим языком. Осторожно отвечаю.
Слышу, как один полицейский сплюнул на пол, звонко выругавшись.
- Он? - спросил второй.
Руки на моей талии сжались в кулаки, парень чуть напрягся, не разрывая поцелуй. Да что вообще происходит. Кажется, он делает вид, что любит меня. Умело делает вид.
- Нет, вроде, - отвечает хриплый прокуренный голос.
- Точно нет. Тот в черной куртке с капюшоном был.
Парень углубляет поцелуй. Будто для него не существует никого кроме меня. От этого даже стало немного больно. Никто и никогда так меня не целовал.
- Тьфу, молодые парни. Им что девушек не хватает?
- Эй, молодёжь, - кричит мужчина, - вы еще трахнетесь здесь.
Чувствую, как мой голубоглазый вздрогнул всем телом. Кажется, мне придется ему немного помочь. Разрываю поцелуй, не без труда отстраняюсь от него. А он еще и блондин. Красивый. Голубые глаза с ужасом смотрят на меня. На щеках красуются по три полоски-шрама. Напоминает кошачьи усики.
Оборачиваюсь к мужчинам. Оба напоминают ходячие пивные животы. Нет, я не стану им помогать. Виновато улыбаюсь, чуть прикрывая глаза. Я красив – я знаю.
- Простите, мы сейчас уйдем.
- Будьте так добры.
- Просто мой парень …
- Избавь меня от подробностей.
Они уезжают, оставив за собой клубы дыма. Мой "парень" шумно выдыхает, отпускает меня и медленно сползает вниз по стволу дерева. Он бросает на меня благодарный взгляд и тихо произносит:
- Спасибо.
Он зажимает рукой кровоточащую рану чуть выше колена. Его кровь темным пятном расплылась по черным джинсам, и я вижу, как он отдирает ткань от раны. Потом снимает арафатку и туго перевязывает ногу. Мда. Кажется, у него проблемы.
- Это чем? – спрашиваю вдруг, сам не понимая, зачем.
- Стеклом, - отвечает парень, морщась от боли.
Потом он встает, держась за ствол, хлопает меня по плече, и, хромая идет в сторону. На его плече болтается рюкзак. Сам не знаю почему, но мне его жаль. Иду за ним, хватаю его за руку.
- Ты чего? – спрашивает он, удивленно глядя на меня.
Чувствую, что краснею.
- У меня дома есть аптечка и горячая вода.
Кажется, он был бы меньше удивлен, если бы я попросил его трахнуть меня. Прямо тут и сейчас.
- Ты серьезно?
- Да. Если, конечно, не попытаешься изнасиловать.
Он улыбнулся, действительно улыбнулся. Нервно закусываю губу, стараясь не улыбнутся тоже. Подхожу к нему, закидываю его руку себе на плечи и иду к своему дому. Я точно чокнутый.
Оставшуюся часть пути я тащу его на себе. Не могу понять, чем он так привлек меня, но оставлять его вот так на улице я почему-то не хочу. Кажется, будто мне в руки упал самый настоящий осколок солнца. Если это так, я не могу так просто его упустить.
Замок щелкнул, открываясь. Я открываю дверь и вхожу, втаскивая за собой парня. Мои однокомнатные хоромы встречают меня молчаливым унынием. Щелкаю включателем. Ничего не происходит. Видимо, мне нужно поменять лампочку.
Он убирает руку, опирается о стену и изучающе смотрит на меня. Красивый. На нем темные джинсы и ярко-оранжевая спортивная куртка. Черно-белые кроссовки немного запачканы кровью.
- Саске, - говорю я, чтобы разрядить обстановку.
Потом снимаю обувь, захожу в свою единственную комнату и плюхаюсь на диван. Я устал. Парень оказался тяжелым. Из мебели в моем распоряжении только шкаф, кресло и старый диван. Нет даже письменного стола, так что старый ноут брата покоится прямо на полу у розетки. Мой гость проходит внутрь, все еще оценивающе глядя на меня.
- Лис, - говорит он.
Держу пари, это не его имя. Это недоверие даже немного угнетает. Но тут до меня доходит. Лис. Вор, взломщик, убийца, самый разыскиваемый преступник Токио. И никто не знает его в лицо. Это не недоверие. Это проверка.
- Так это ты, - чувствую, как округляются мои глаза.
- Я, - хрипло отвечает он, стараясь не ступать на больную ногу.
- Я принесу аптечку.
- И иголку с ниткой, - говорит он, опускаясь прямо на пол, - и водки.
Все названное у меня есть. Когда я снова вхожу в комнату, я вижу его в полуобнаженном виде. Его кроссовки валяются прямо в пороге, но я не ору. Не сейчас. Протягиваю ему аптечку, но он просто отставил ее, взял из моих рук катушку ниток и бутылку водки. Кажется, мне не нравится его идея.
- Помочь?
- Не надо.
У меня чуть глаза не выпрыгнули из орбит, когда он вылил на рану немного водки. Он гулко зарычал от боли, выпил добрых полстакана водки залпом и громко выдохнул. Как оказалось, это еще семечки. Когда он проспиртовал иглу и нитку, я еще не понял, что он задумал.
- Лучше выйди, если нервы слабые, - прохрипел он.
- Не дождешься.
Он пожал плечами, проколол кожу и принялся стягивать ниткой неровные края раны. Крови почти не было. Он корчился и стонал, изредка пил, но продолжал сшивать собственную плоть. Я бы так не смог. Точно. Закончив, он вылил на шов еще немного водки, ругаясь вслух.
