После смерти пьяницы-отца Леночкина жизнь ненадолго преобразилась. Мать притащила откуда-то в дом здоровяка с капиталами. Природа капиталов была сумрачна и подозрительна, но в затхлой хрущевке, пропахшей маринадами и похмельной отрыжкой, появились солнце и сытость. Мужчина был бесшабашен и мощен. На бугристой спине его гуляли жировики и лиловым ковром колыхались татуировки – драконья чешуя, и кресты, и женские груди. Он затаивался где-то на месяц, а потом вторгался хлопушкой, разрывом бурного фейерверка. Притаранивались обозы снеди и коробки подарков. Матери куплена была норка, Леночке привезен был компьютер, который мгновенно возвысил ее среди одноклассников. На кухне возник большой холодильник, не вмещавший парного мяса, и рыбы, и красной икры.
В то лето на деньги внезапного ухажера Леночку поселили на даче с тетей и бабушкой. Был арендован чудесный дом в дачном поселке на озере. Для подготовки к выпускным экзаменам наняли репетитора. Леночка и сейчас с щемящим теплом вспоминала те дождливые августовские деньки. Каникулы, казалось, только начинались, но уже подступали осень, и город, и возвращение в школу. Уже носился в воздухе легкий запах перегноя. Красная смородина, мокрая от дождя и холодной росы, давала особую грустную кислинку. Березовые листья кое-где подернулись желтой каймой. В парикмахерской сказали бы – мелирование. Окрашивание балаяж. Леночка нахваталась тогда модных словечек. Ей наконец прокололи уши, наперекор бабушкиным суевериям. Та утверждала, что якобы от дырок в мочках падает зрение. Вздор, чепуха. Леночка все так же отлично видела. Даже могла подсчитать, сколько черных крапинок у Сопахина на воротнике.
Сопахин был ее репетитором. Леночку ждал трудный год, подготовка к тестам. И вот появился Сопахин. Рыжеватый, с тонкими, как будто дрожащими пальцами. Вегетарианец. Большой говорун. Бабушка им сразу очаровалась, а вот Леночкина нелюбимая тетя, незамужняя, уже потерявшая свежесть и юность, сразу невзлюбила.
Терпеть не могу вегетарианцев, – пробурчала она как-то после его ухода. – С ними всегда что-то не так. Вот жена моего однокурсника сначала перестала есть мясо. Потом рыбу. Потом это чертово сыроедение. А закончилось тем, что ушла в монастырь к кришнаитам.
– Сопахин ест яйца, – зачем-то вступилась Леночка, но тетя только хмыкнула.
И правда, в этой его зацикленности на том, как и что готовить, было что-то болезненное. Но Леночке льстило, что он говорил с ней как со взрослой.
Как-то раз, когда они проходили античность и он поймал ее на ошибке, речь шла как раз о еде.
–
– Я не могу съесть больше одного, – подхватила Леночка, радуясь любому перерыву.
– А фаршированные вы пробовали? Варите яйца вкрутую, вынимаете желток, смешиваете со шпинатом, грибами или паштетом из печени…
Дверь скрипнула, и к ним заглянула тетя.
– Вам платят деньги не за кулинарные уроки! – упрекнула она учителя.
Сопахин как будто покраснел, занервничал, схватил сборник с тестами и сразу замкнулся. Оставшийся час они разбирали императоров вплоть до падения Византии.
Нравился ли Леночке Сопахин как мужчина? Пожалуй, нет. Он был слишком бледен и стар. Впрочем, о возрасте Леночка догадывалась лишь по его рассказам. Лицо его давало мало подсказок. Бежевое родимое пятно на шее, морщина на переносице, тонкий нос. Когда они обсуждали петровский декрет и наказания для жен, выволакивавших накондыбаренных мужей из государственных кабаков, он вдруг откинулся на кресле и с какой-то особенной горечью признался:
– Моя жена была алкоголичка. Вам я могу сказать, вы очень понимающая. В вас большие задатки. Особая закваска, что ли…
Леночка почувствовала, как краснеет, но тут же выпрямилась и постаралась принять серьезный и сострадательный вид. На ней был домашний оранжевый сарафан, который ей шел, и она воображала, что выглядит как девушка на выданье. Что Сопахин – это ее кавалер, многое повидавший, намучавшийся от дурной порочной женщины и пришедший к Леночке, как к якорю, как к спасению.
Чем чаще она об этом думала, тем больше находила подтверждений. Тетя, особенно в отсутствие бабушки, обливала Сопахина особенным ядом. Она не могла не чувствовать, что он немножко влюблен в Леночку, и, конечно, завидовала, пугалась.
– И долго вы собираетесь жить репетиторством? – не церемонясь, выдала она за чаепитием на террасе.
Вы же знаете, я здесь только потому, что живу по соседству. А так у меня отпуск. Вместе со школьным окладом выходит нормальный заработок. Хватило бы на двоих, – отчитался Сопахин.
– Не скажешь по вашей рубашке, – по-хамски отрезала тетя. – И что значит «только потому, что сосед»? Вы настолько нас презираете?
– Разве я что-то сказал про презрение? – рассмеялся он. – Вы, как всегда, перекручиваете мои слова. Мне придется просить защиты у вашей племянницы.
– У ребенка? – воскликнула тетя, вскакивая и притворно ахая.
