Чем отличается король от обычного крестьянина? Кто внушил людям, что власть не может быть злом? Почему простолюдины считают себя недостойными власти, а тщеславному монарху возлагают на голову венец гениальности? Эти вопросы заставили Братство – могущественный орден, оберегающий людей от самих себя, пересмотреть взгляды на мир, в котором нет героев и злодеев. Изучая зло, ища в нём слабые места, человек начинает понимать, что оно не такое уж и безумное. Во тьме есть истина, доступная лишь избранным. И чем ближе человек к ней подбирается, тем отчётливее виден свет. Но не иллюзорный ли он?Содержит нецензурную брань.
Тихая, лунная ночь. В гуще леса стояла одинокая, полуразрушенная изба, дарящая окружающей её глуши частицу таинственности. Лёгкий ветерок прогуливался по кронам деревьев, разбавляя лесное молчание шелестом листьев. Безмятежность, отрешенность окутывали находящихся в нём людей. Лишь тревога, бережно покалывала сердце, заставляя заострять внимание на любом чужеродном звуке, не вписывающимся в находящуюся там идиллию. Тишина всегда таит в себе загадку.
Время, принесшее старость, покосило избушку. Ссохшийся мох окружил нижний венец сруба. Минуя ветви деревьев, призрачный лунный свет проникал внутрь избы сквозь развороченную крышу. Освещая бледными лучами алую кровь, стекающую в щели гнилого пола. Смерть, временно ставшая хозяйкой дома, навечно забрала в свою потустороннюю обитель двоих гостей. И с великим терпением, стала ожидать третьего.
Внутри, опираясь о стену из подгнивших бревен, лежал мужчина. Из его окровавленного бедра торчал кинжал. Дрожащая рука бедолаги попыталась вытащить ненавистный кусок металла из плоти. Но едва заметное прикосновение к рукоятке оружия, доставляло ему беспощадную боль, которая, словно эхо, прокатывалась дальше, находя свой болезненный отголосок во всей ноге. Тяжелое дыхание, подпитываемое страхом и болью, доносилось до каждого угла. Оно шептало о неизбежности.
Перешагнув через бездыханное тело, к нему подошёл человек в тёмном плаще и присел на корточки. Темнота не позволяла глазам прикоснуться к очертаниям его лица. Посмотрев несколько секунд на свою жертву, он, не торопясь, перевёл взгляд на левый угол, немного освещаемый лунными лучами. В нём находился ещё один таинственный посетитель, по-хозяйски развалившийся на ветхом стуле. Его правая нога, презираемо расположилась на неостывшем трупе. Он с интересом, под ограниченным взором ночного светила, рассматривал узоры на небольшой, деревянной шкатулке. Затем, не встречая взгляда товарища, спокойно произнёс:
– Они не придут.
Прозвучавшие слова, ускорили ритм и без того изнурённого сердца. Страдалец задышал ещё быстрее. Он понимал, что умрёт. Песчинка надежды, витающая над ним, обратилась ни во что, оставив после себя, мучительную обречённость. Взирая на павших соратников, он почувствовал уродливое подобие зависти к их судьбам, ведь осознание неизбежного конца, не предстало перед ними, во всей своей красе. Почтив своим присутствием лишь его.
В одно мгновение, резким движением руки незнакомца, кинжал, находящийся в бедре, оказался в горле несчастливца. Жизнь вытекла из него вместе с кровью. Страх неизведанного, нового начала, истязающего разум, испарился бесследно.
– Откуда они узнали? – незнакомец смотрел на кровь, стекающую по груди его жертвы.
– Ты и сам знаешь, – направляясь к выходу, промолвил второй.
В ответ ничего произнесено не было. Был лишь вдумчивый взгляд, брошенный на кровавые следы, оставляемые собратом.
Шкатулку, уже обёрнутую в серую, грязноватую ткань, он держал крепким хватом. Свежий, ночной воздух омолаживал его лёгкие. Глубоко вдохнув, неизвестный подал сигнал. Луна, плавающая в небе, осветила этот взмах руки. Между деревьями замелькали силуэты людей.
Трое удальцов покинули место засады и направились к злосчастной избушке. Двое других остались на прежнем месте, бдительно смотря по сторонам. Происходящие события были им не понятны и явно не доставляли удовольствия. Длительное нахождение в лесу, не в безопасности, пошатывало нервишки. Но суровая жизнь, в не менее суровых условиях, придала стойкость духу, не позволившего им пойти на поводу у страха.
– Что за дрянь? – брякнул один из подошедших мужиков, указав кивком головы на завёрнутую в тряпку шкатулку. Всем своим видом, он выказывал своё пренебрежение к чужаку.
– Седлай лошадей, возвращаемся, – холодно ответил тот и, повернувшись к нему спиной, устремил взор на товарища, стоявшего в дверном проёме. Сзади послышался недовольный, отдалявшийся ропот.
– В этом лесу нам их не найти, – незнакомец, вытирающий о рваную тряпку окровавленный кинжал, спустился по скрипучему крыльцу. – Если они вообще тут есть.
– Неважно, ответы кроются не здесь.
Неподалёку от избы, ставшей могилой для троих человек, находились восемь прячущихся за кустами лошадей. Они ожидали своих владельцев, под присмотром неотёсанного мужлана, который был недоволен сваленными на него обязанностями: оставаться одному, в лесу, во тьме было страшно. Да и те лохмотья, которые он носил, не могли наградить его спокойствием, ведь такая защита не могла уберечь тело от резвого удара мечом.
Побывавшие в избе незнакомцы отличались от остальных членов отряда. На обоих были чёрные плащи, накинутые поверх превосходной брони. Оружие, которым они владели, не имело изъянов. Всё было высшего качества, дорогое. Даже их лица выглядели иначе – ухоженнее.
