— Тебе стоит сесть. У меня к тебе есть несколько вопросов, — не смотря на неё, произнес аристократ. Его взгляд был устремлён на языки пламени в камине.
Девушка наконец-то отпустила несчастный подоконник и уверенно шагнула в его сторону. Она была убеждена, что после ужина он трахнет её, а затем вернёт в бордель.
Но у Драко были совершенно другие мысли. Ему было интересно только одно, о чём он и хотел поговорить.
Гермиона неуверенно остановилась между диваном и креслом, и в последний момент решила присесть в кресло. Она боялась его. Драко видел боковым зрением её мелкую дрожь по телу.
— Как это случилось? — решительно спросил он.
— Я не могу рассказать, это запрещ…
— В моём доме нет для тебя запретов. А борделя для тебя с этой минуты не существует. Поняла меня? — он взглянул на неё. Он злился, что она до сих пор не поверила в его слова и в признании в любви. Чёрт побери, он первый раз в жизни сказал «Я тебя люблю». Да ещё кому?! Грязнокровке Грейнджер! Разве этих слов было недостаточно? Что от него она хочет? Девушка вжалась в кресло и боялась даже пошевелиться.
— Ты туда не вернешься. Тебя никто не тронет, пока я рядом, — уже спокойнее произнес Драко. Затем он полностью развернулся в её сторону и, сложив руки в замок, уперся в них подбородком. — Продолжим. Как это случилось?
Гермиона молчала. Она изучала его лицо. Боялась увидеть что-то, что заставит её сомневаться в ближайшем рассказе. Невольно поерзав в кресле, девушка уселась поудобнее. По её взгляду Драко понял, что ей нечего терять.
— Пять лет назад, когда тебя посадили, а Гарри взяли работать в Министерство, я пыталась попасть туда же. Моё место уже было готово в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. Я должна была сражаться за права домовых эльфов… — выдохнув, произнесла Гермиона. В этот момент в комнате появилась Пинки. Она принесла поднос с салатом, картофелем и кусочками мяса. Поставив блюда на стол, домовой удалился также быстро, как и пришёл.
— Продолжай, — не обращая внимания на эльфа, произнёс Драко. Его руки то сжимались, то разжимались.
— Но потом появился он. Он применил на Гарри Обливиэйт и удалил меня из его воспоминаний. Я помню тот день, когда это произошло. Мы с Гарри шли по аллее и случайно завернули в Тёмный переулок. Он был не один, там были ещё несколько человек. Пока он стирал Гарри память, они держали меня. Я пыталась вырваться, кричать, но безуспешно. Когда он закончил все дела с Гарри, он обернулся в мою сторону. Я ещё никогда не видела столько злобы в этих глазах. Он разломал мою палочку. А затем — сломал и меня. Когда меня приволокли в бордель, я ещё не знала, что от меня потребуется. Меня просто втолкнули в третью комнату и заперли её. Я пыталась выбить дверь, но… Ты знаешь, я никогда не владела большой физической силой.
— Не скажи, я помню, как на третьем курсе ты зарядила мне в нос, — серьёзно сказал Драко, а в душе он даже улыбнулся этому воспоминанию. Какими же они были придурками. Ему пришлось тогда вправлять нос, так как Грейнджер его сломала.
— Прости, — тихо сказала Гермиона и опустила голову.
— Продолжай.
Девушка вздохнула и взглянула на огонь в камине.
— А потом пришли какие-то люди из Министерства. Я их никогда не видела в отделах. Я была не в многих, но всё же мы должны были хотя бы раз пересечься в Главном зале. Меня лишили магии, и тогда я почувствовала, что пропадаю. Гарри не помнил меня, друзья тоже вряд ли вспомнили бы. Родителям я сама стёрла память. Меня никто бы не стал искать. А затем на следующий день он опять пришёл. В его борделе существовало одно обязательное правило. Он был не только Главным, но и кем-то на подобии кадебериза. На Востоке в древние времена они выполняли только одну функцию — лишали невинности девственниц. И за Главным оставался первый раз.
— Погоди, но ведь ты была… кхм, девочкой, когда мы с тобой переспали, — Малфой немного завис. Неизвестно от чего — от «мы» или того, что её невинность была ложной.
— Да, нам восстанавливают девственную плеву перед каждым новым клиентом. Сначала это делали в маггловских клиниках. Эта операция называется гименопластика. Потом, когда это стало слишком затратно для борделя, они восстанавливали нас с помощью магии.
— Сколько их было? — вопрос мог касаться как людей, которые делали это с ней, так и тех, с кем она переспала. Драко было сложно не путаться в злости и ненависти к людям, которые сделали с ней такое. Сейчас ему было неважно, что перед ним сидит Гермиона Грейнджер, бывшая заучка и экс-мисс ненавистная сука. Важным было то, что они позволяют себе делать эти вещи с простыми девушками.
— Много. Я не помню. Все эти пять лет обернулись для меня одним кошмарным днём. И когда… Когда несколько дней назад ты вошёл в мою комнату, я тебя даже не узнала. Свет там был не слишком яркий, сам помнишь. Уже когда ты приблизился ко мне, я осознала, кто стоит передо мной.
— Страшно было? — с улыбкой спросил Драко. Гермиона перевела взгляд на него и еле заметно кивнула.
— Потом уже было не так страшно. Я просто смирилась с тем, кем я стала и где нахожусь.
