В Академии Анне рассказывали, что каждый, кто обладал даром ментального восприятия и воздействия, ощущал мир по-своему. И особенно остро эти различия ощущались в местах, пропитанных сильными эмоциями, вроде страха, боли и смерти, как здесь, на станции. Или наоборот, наполненных удовольствием и радостью. У кого-то восприятие эмоционального фона шло через запахи, у кого-то через звуки или даже цвета, но чаще всего либо возникало неясное ощущение тревоги или покоя, либо все эти виды смешивались в общее впечатление.
Анна никогда не спрашивала своего старшего инквизитора, ощущал ли он что-нибудь подобное. Наверняка ведь ощущал, с его-то силой! Но то, как быстро, агрессивно и жёстко Нат раскидывал свои ментальные щупальца в местах, подобных этой станции, говорило о том, что он не просто чувствовал, он знал. В такие моменты Анна старалась держаться к нему поближе, хотя от активированной на полную мощь ментальной силы веяло запредельным холодом, а мир перед глазами начинал плыть и качаться. Но лучше уж немного перетерпеть, чем лишиться и глаз, и кожи, а потом и души. Хотя, конечно, слишком близко она не становилась. Во-первых, рядом со старшим инквизитором в такие моменты было нестерпимо холодно, а отморозить пальцы ей вовсе не хотелось. А во-вторых, в случае реальной опасности она могла оказаться помехой мастеру Тайлану. Анна прекрасно знала, что ради неё он сдерживаться не будет.
Ехать пришлось почти до конечной станции. На площади вагоны всегда забивались под завязку, и двум инквизиторам едва удалось втиснуться в самый свободный. Но когда они подъехали к нужной станции, в вагоне кроме них не осталось никого. Каждый выходивший думал – Анна была в этом просто уверена – что инквизиторам лучше было воспользоваться автомобилем, благо у них было на это право – в отличие от большинства горожан. И это при том, что ментальные щупальца Нат Тайлан распускал лишь на трёх станциях. Эта ветка была достаточно тихой.
Не до конца распахнутые и застрявшие в снежных заносах ворота станции выпустили их на унылую маленькую площадь, окружённую такими же унылыми домишками, одно- или двухэтажными и явно давно не ремонтированными. Святые письмена на стенах местами стёрлись, местами закоптились. Тончайший слой серебра на входных дверях и окнах почти везде облупился.
– Понятно, почему еретики выбрали это место. Сюда бы клириков с вёдрами краски и святой воды, – недовольно проговорила Анна.
Не могло быть ничего хуже небрежности в защите. А здесь требовалось переосвящать вообще всё. Девушка не чувствовала скверны, лишь запустение, но это место могло стать брешью в защите всего города. Обычно за соблюдением сроков обновления святых надписей на стенах и освящения земли следил викарий данного сектора, в крайнем случае – священник ближайшего храма. Здесь же почему-то всё было пущено на самотёк. А значит, у Инквизиции появится отличный шанс подколоть Церковь, как только она получит доклад Тайлана и Фаэр. Подобное соперничество редко выходило за грани дозволенного. Цели и у Церкви, и у Инквизиции были одни – защита человечества. Но незаметная и тихая вражда длилась уже не первый век. Сейчас никто, кроме библиотекарей Информаториев не мог с уверенностью сказать, с чего она началась. Да и они, вероятно, не знали всей правды. В курсе тех давних дел были лишь Великий инквизитор да члены Священной коллегии кардиналов – высшего руководства Церкви. Впрочем, обычным инквизиторам и священникам не было дела до причин, они лишь старались не упустить шанс засунуть ещё одну палку в колесо давнего противника, не подставив при этом самих себя под ответный удар.
До нужного места надо было идти ещё целый квартал. Домишки постепенно превратились в небольшие, такие же разваленные коттеджи. Не чиненные уже много лет, с почти развалившейся защитой, они производили гнетущее впечатление. Их давно стоило снести, но у городской Администрации всегда находились более важные дела. Никаких жалоб на эти дома не поступало, так что острой необходимости в сносе не было. Кроме того, администраторам пришлось бы расселять жителей, освящать всю территорию и проводить экзорцизм. Всё это было затратно и долго. Потом район следовало застроить заново, покрыть новые дома святыми письменами, посеребрить двери и окна. Вот только жить здесь никто не захочет. От подземки район располагался далеко и вниманием Церкви был явно не избалован. С точки зрения администраторов города, место это было безопасным и бесперспективным. Инквизиторы же увидели в нём угрозу защищённости города и возможный рассадник скверны. В скором времени здесь произойдут большие перемены, как минимум сюда назначат нового священника, а то и викария, а администраторам всё-таки придётся вытащить документы по этому сектору из дальнего ящика.
– Нам туда. – Указала Анна на стоявший в стороне от остальных старый дом.
